Читаем без скачивания Пиратские войны - Николай Прокудин

Юнга в свободные минуты фехтовал, учил русский и грустил. Он смотрел вдаль, в ту сторону, где, как он предполагал, должна находиться его любимая Франция, которая сейчас далеко-далеко. Он размышлял о судьбе матери и младших сестер. Как они там? Ведь он был единственным кормильцем семьи, а жалованье, выплаченное вперед перед кругосветным плаванием, скорее всего, давно истрачено. На что живет его семья? Гийом скучал по клочку земли, на котором стояла их хибара, по старому винограднику, по запущенному саду. Он остро переживал затянувшуюся разлуку с родными. Тоска грызла его душу и никак не желала отпускать. Француз был молод и необразован, поэтому не знал, как называется эта тоска, но если бы он спросил у полковника, то Серж сказал бы ему, что это, конечно, была ностальгия.

Аборигены не скучали и не тосковали. У некоторых из них на месте родного острова теперь бушевал вулкан, а другие искренне радовались, что не голодают, у них добрые хозяева, они не находятся в сексуальном рабстве и их не собираются съесть в голодное время.

Неожиданно Строганов тоже нашел себе занятие, но об этом будет отдельный рассказ.

Глава 16

В ЗАПАСНИКАХ «ЭРМИТАЖА»

Так чем же занимался в свободное время Сергей? В это трудно поверить, но он обнаружил на судне настоящую библиотеку, состоящую из книг, скорее всего, захваченных пиратами на разграбленных кораблях. Возможно, разбойники использовали их страницы как туалетную бумагу, но не исключено, что в команде имелись образованные люди, которые понимали ценность этих книг. Строганов окунулся с головой в чтение ветхих манускриптов, древних фолиантов, раритетных печатных изданий и рукописей всех стран мира, позабыв даже про любовь.

Преимущественно это были английские и французские книги, но попадались испанские, немецкие, португальские, голландские, а в этих языках он был не силен. Каждый том весил несколько килограммов! Но здесь были не только книги в толстых кожаных переплетах, с медными или металлическими застежками на обложках, имелось и несколько свитков, испещренных китайскими или японскими иероглифами. Серж сразу отложил их в сторону, так как шансов расшифровать загадочные загогулины у него не было никаких. Наиболее редкие книги полковник аккуратно перекладывал с места на место, отряхивал от пыли, читал заглавия, фамилии авторов, интересовался годом и местом издания.

Если честно, то по большей части получалось так, что Строганов выдавал желаемое за действительное. Он только притворялся, будто понимает тексты. Конечно, он свободно говорил по-английски, писал и читал тоже неплохо, но это был английский начала третьего тысячелетия нашей эры, а книги из пиратского собрания относились к восемнадцатому веку, а то и к намного более ранним временам! Даже некоторые буквы, встреченные в этих фолиантах, были ему незнакомы, а что уж говорить о содержании томов! Как можно понять смысл этих философских трактатов? Для того чтобы современный человек был в состоянии читать такие книги, нужна была специальная подготовка, определенный уровень образования. Строганов впервые пожалел, что он не профессор филологии, не полиглот.

Чем дольше полковник читал названия томов, принадлежащих перу неизвестных ему ранее авторов, повторяя с упоением их таинственные фамилии, тем больше радовался тому, что имеет возможность прикоснуться к истории человеческой мысли. Его переполняла гордость за успешные результаты своего необычного путешествия. Дальше оглавления он практически не забирался и, читая по слогам, быстро терял смысл ранее освоенного текста. Очень много книг было на латыни и древнегреческом. Не исключено, что среди фолиантов присутствовали утерянные для современной науки труды Плиния, Плутарха, Клавдия Птолемея и многих других историков и мыслителей. Как знать…

В одном сундуке оказались исключительно библии, старинные и совсем новые, а также другие религиозные книги, хозяева которых давным-давно пошли на корм морским рыбам. Их набралось девяносто семь штук. Серж начал вести реестр, записал туда названия чуть больше сотни исторических и художественных романов, нескольких философских и медицинских трактатов, свод испанских законов, манифесты французского короля и описание жизни шотландских монархов. О содержании многих книг наш полковник догадался по иллюстрациям и гравюрам, вшитым в переплеты.

Сколько же кораблей пустили на дно пираты? Откуда такое богатое собрание литературы? Неужели они ограбили королевскую национальную библиотеку? Нет? Но не купили же они все это на книжных развалах! Значит, корсары неспроста складировали такое добро, кто-то из них знал цену этим редким фолиантам, иначе откуда в трюме столько замечательных изданий? Ведь тут не только напечатанные, но и рукописные труды! Чтобы собрать подобную библиотеку, нужен был настоящий интеллектуал.

Рукописи Строганов даже и не пытался разобрать, в них сам черт ногу сломит! «Ну ладно, доставлю все это на твердую землю, спрячу в надежном месте. Пройдут столетия, ученые их найдут и расшифруют. Боже, чего тут только нет!» — подумал Серж, взяв в руки одну из библий. На ней виднелась надпись с фамилией издателя — Гуттенберг. Серега был не в силах скрыть своего восторга.

— Гуттенберг! Не может быть! Библия издана и напечатана самим Гуттенбергом! Ей в наше время цены нет! — не выдержал Строганов. — Эх, вас бы, книжечки, да на какой-нибудь аукцион! Даже не все, а лишь одну, и легкая беззаботная жизнь обеспечена на долгие годы. Одна эта редчайшая библия ценнее всего золота и жемчуга, которые, словно скупой рыцарь, с маниакальным постоянством осматривает и ощупывает в сундуках старый Ипполит.

Изучая книги, Сергей понимал, что прикасается к вечности, к так называемым нетленным духовным ценностям. И тем мучительнее для него было чувство собственного бессилия — ведь он не мог толком прочесть ни одной книжки, тем более доставить их домой. Расспросы казака Кузьмы о загадочной библиотеке ничего не дали. Тот и понятия не имел о наличии этих культурной сокровищницы в трюме пиратского судна, хотя плавал в составе экипажа не один месяц. И вообще, казак Худойконь был малограмотным, говорить на многих языках он мог, но писать и читать не умел. Он не знал даже русского алфавита и с трудом мог изобразить на бумаге собственную подпись. Его университетом была сама жизнь, главная цель которой проста и понятна — выжить при любых обстоятельствах.

А вот Ипполит, хотя и владел французским и английским, как большинство русских дворян, но все же не мог по достоинству оценить эти уникальные книги. Он слишком долго жил в глуши, к тому же в его время большая часть этих сочинений были отнюдь не раритетами, а цену фолиантам еще предстояло определить аукционистам и богатым собирателям-коллекционерам далекого будущего. Только книги на латыни привлекли его внимание, да и то ненадолго. Он лишь хмыкнул озадаченно.

— Надо же, Корнелий Тацит! Откуда он у этих бродяг?

— Думаю, это трофеи, захваченные из разоренных прибрежных поместий и дворцов, с потопленных торговых шхун, — высказал предположение Сергей. — Если посчитать, то из этих ушедших ко дну кораблей можно составить не одну эскадру.

— Наверное, экипаж этой пиратской посудины долго бороздил океаны и моря, сея смерть на своем пути, пока не встретился с нами, — ухмыльнулся ротмистр.

— Но кто же собирал эту библиотеку? — продолжал недоумевать Строганов. — Кто мог заинтересоваться книгами?

— Знать, дорогуша граф, в экипаже был грамотей, который и читал от скуки. Запомните, Серж, не все пираты безмозглые грабители. Я вот, хотя и дворянин, тоже мог стать профессиональным корсаром, но не поддался соблазну, сбежал. На этих вольных кораблях плавают не только бандиты, насильники и убийцы, иногда, в порядке исключения, попадаются образованные люди, которым требуется пища для ума, не все же время пить ром и тискать девиц! Возможно, это был сам капитан или его помощник, или лекарь, или штурман. Какая вам разница? Наслаждайся, дорогой граф, листай себе страницы и разглядывай гравюры. Я вижу, некоторым книгам почти двести лет, а рукописям и того больше. Но меня уж избавь от чтения этих текстов. Скучное это занятие.

В другой раз приставать к ротмистру с подобными бесполезными просьбами Серж уже не стал. Конечно, жалко, что Степанов не проявил интереса к чтению, но что тут поделаешь.

Как-то раз Серж внезапно задумался, глядя на картины, хаотично и бессистемно развешанные на стенах каюты. Действительно, нельзя было не заметить эту великолепную галерею в миниатюре, размещенную «на водах», словно в современной Голландии. Трудно было объяснить причину, почему до сей поры полковник не полюбопытствовал, чьих кистей эти творения. Скорее всего, виной тому послужила банальная уверенность в том, что это обычные поделки подмастерьев, не имеющие никакой цены. Строганов не допускал даже мысли о том, что это могут быть шедевры! Как, здесь, в таком месте?! Бесконечная суета и текучка постоянно отвлекали его от оценки предметов изобразительного искусства. Удивительно, но Строганов до того отупел и врос в окружающий мир восемнадцатого века, что сразу не придал значения ни картинам, ни скульптурам, ни изделиям из бронзы. Его представление о том, что ценные произведения хранятся только в музеях, не позволяло как следует разглядеть эти экспонаты. Мало ли какие репродукции повесили малограмотные пираты, да и не до них было.