— Выдвигаемся, — сказал он, и спустя секунду «Наковальня войны» подчинилась его воле.
Ветер обрушился на них подобно смыкающимся пальцам из воздуха, ударившим по корпусу и заскрежетавшими песком по люкам. Примерно минуту они не видели ничего, кроме кружащейся вокруг пыли цвета кровоподтека. Картинки на ауспике скакали и исчезали. Тепловизоры не показывали ничего. Каждые несколько секунд вспышка молнии подсвечивала месиво, наблюдаемое в прицелах. «Наковальня войны», покачиваясь, ползла вперёд. Корд медленно дышал, слушая стук собственного сердца, ожидая, когда на границах видимости что-нибудь появится.
Сверло затихло. Хренд почувствовал, что поверхность под его ногами перестала дрожать. Он повернулся, внезапно осознав, что отвлёкся на какое-то время. Какое-то время прошло с тех пор, как шторм затянул их. Они были в его центре, Хренд был в этом уверен, но даже здесь чувствовалось прикосновение бури. Силуэты других машин были неподвижны, вздымающаяся пыль то полностью скрывала их, то вновь выставляла напоказ. Их тепловые сигнатуры были едва заметными пятнами света на его тепловизоре. Дыхание воздуха было приглушённым, убаюканным, ждущим.
Хренд повернулся к экскаватору, огромная машина работала, двигатели всё ещё вращались. Кабели, соединявшие её с буровой коронкой, исчезали в широком проходе, под углом, уходившим в землю. Они выглядели вялыми, словно оборвавшиеся при натяжении.
— Каков статус бура? — спросил Хренд.
— Он больше не функционирует, — монотонно ответил сервитор, — по неизвестной причине.
Хренд подошёл к дыре в земле. Бур проделал наклонный проход, уходивший в холодную тьму. Стены туннеля состояли из грубого стекла, в которое запёкся грунт под воздействием горелок. Прожекторы на плечах Хренда зажглись по мысленному приказу. Резкий, белый свет заполнил собой сверкающую шахту. Далеко внизу что-то блеснуло, резкий край чего-то способного отражать свет. Силовые кабели и шланги, питающие буровую колонку, двумя линиями змеились по полу, уходя вниз и маня за собой.
Хренд уже собирался отвернуться, когда что-то вдруг услышал. Он замер и повернулся обратно к дыре. Чёрный диск туннеля заполнил собой его поле зрения, края шахты боролись со светом его прожекторов. Он вновь услышал звук — отдалённый, но отчётливый — шёпот голоса, голоса, которого здесь не должно было быть. Он почувствовал, как остатки его тела задрожали внутри металлического гроба. Вокруг бушевал ветер, пыль скрежетала по корпусу дредноута. Пустой диск перед ним, казалось бы, проглатывал и отталкивал свет. Он больше не выглядел, как уходящий во тьму туннель. Он выглядел как чёрное солнце.
Хренд сделал шаг внутрь шахты. Стекло захрустело под его ногой. Он чувствовал спокойствие, даже холод. Ветер принёс в проём пылевую дымку. Он сделал ещё шаг.
Ноги дредноута соскользнули, и, внезапно, он упал, стекло заскрипело, соприкасаясь с металлом его тела. Он попытался повернуться, но обзор был полностью закрыт предупредительными рунами.
Он остановился, врезавшись во что-то. Видоискатель заискрил, но потом стабилизировался.
Хренд поднялся, свет его прожекторов коснулся переливавшихся радугами блестящих стен. Он посмотрел обратно, в сторону входа в шахту, и увидел лишь далёкий круглый кусочек неба, после повернулся к предмету, остановившему его падение.
Буровая головка, или то, что от неё осталось, лежала поперёк шахты. Аккуратный срез в метре от него заканчивал грубый механизм, будто какая-то неведомая сила просто испарила переднюю часть бура. Хренд сместился и рассмотрел в свете прожекторов края среза. Затем Хренд посмотрел на то, что находился сразу за обрезанным буром.
Свет прожекторов упёрся в стену из чёрного камня. Эта была только часть чего-то большего, Хренд определил это с первого взгляда. Лёгкий изгиб камня, подсказал ему, что он смотрит на маленький кусочек огромной изогнутой стены, возможно, даже кольца, спрятанного под землёй подобно погребённой короне. Материал был не похож ни на один из видов камня или кристалла, знакомых Хренду. Поначалу он выглядел непрозрачным, но пока Хренд рассматривал его, свет проник внутрь и высветил отражения в глубинах стены.
И тогда он увидел резьбу на поверхности. На него смотрело лицо. Это был не человек. Широкие глаза взирали с худощавого лица, под ними был рот с зубами похожими на иглы. Возможно, оно рычало. Возможно, ухмылялось. А возможно, оно кричало.
Он услышал что-то у себя за спиной, низкий звук, что-то среднее между шипением и смехом. Он обернулся, но свет прожекторов выхватил лишь стеклянные стены туннеля. Хренд повернулся обратно к стене из чёрного камня и оцепенел, внутри его капсулы с амниотической жидкостью остатки тела воина бесконтрольно задрожали.
Вырезанное лицо сдвинулось. Губы спрятали оскал, а сама голова повернулась, будто фокусируя взгляд на точке как раз…
— Железо, — раздался голос за его спиной. Он крутнулся вокруг оси, поднимая оружие.
Из тьмы выступила фигура. Казалось, что ей мало места внутри той машины, в которой она была заключена.
Чёрные провалы глаз смотрели на застывшего Хренда.
— Ты всё ещё желаешь быть железом? — спросило лицо Пертурабо.
Свет плясал в небесах Талларна. Становилось всё больше вспышек входящих в атмосферу кораблей, сначала сотни, потом тысячи. Взрывы на низких орбитах заслонили собой свет звёзд. Железо изливалось с неба, десантные корабли, десантные капсулы, штурмовики и истребители устремились к поверхности. А под ними бурлила взрывами ночная сторона Талларна, мерцая во тьме, будто по ней рассыпали жидкое золото.
Аргонис продолжал взлёт, держа двигатели на пределе нагрузок, в ушах постоянно звенели сигналы тревог, но он не слушал их. Он по спирали вёл «Лезвие серпа» к точке света, которая была «Железной кровью».
Разреженная атмосфера проносилась мимо «Лезвия серпа». Язычки пламени затанцевали на кромках крыльев. Космос предстал перед Аргонисом, рёв проносящегося мимо воздуха исчез.
Тревожные сирены завизжали внутри шлема. Предупреждения об угрозах вспыхнули на края зрения. Он швырнул «Лезвие серпа» в сторону, когда пустоту под ним прошили выстрелы лазпушки.
— Брат, — прогудел голос Волка по воксу, — глуши двигатели.
Аргонис глянул на ауспик. К нему быстро приближались три отметки. Сигналы системы предупреждения о взятии на прицеливание завывали в ушах. Прямо по курсу распухал маркер «Железной крови», вползавший в зону обзора. Завесы из кораблей и целые тучи истребителей заполняли космос вокруг неё.
— Стреляя в меня, вы стреляете в магистра войны, — сказал Аргонис.
— Ты пролил нашу кровь, обманул наше доверие.
— В этой войне не осталось место доверию, брат.
— Ты не сможешь сбежать.
— Я не собираюсь бежать.
— Каковы бы ни были твои намерения, ты умрёшь здесь.
— Тебе известны твои границы, брат, — сказал Аргонис и прервал связь. Система предупреждения о взятии на прицеливание неприятельскими орудиями вопила ему в уши. Он крутнул «Лезвие серпа» в сторону, выбрасывая облако отвлекающих ловушек. Очереди лазерных выстрелов лизнули пустоту за бортом. Он тяжело дышал, гравитация молотом била по его телу. Он увеличил тягу двигателей и «Лезвие серпа» вильнула.
— Зафиксирован пуск ракет, цель — мы, — раздался голос Сота-Нул.
— Я в курсе, — ответил он. Взрыв расцвел в мельтешащей ночи, когда ракета поразила приманку. Он ждал, чувствуя, как перегрузка размазывает его плоть по внутренним стенкам брони. «Железная кровь» и её эскорты быстро приближались. В околоталларнском пространстве было полным-полно кораблей, война в космосе была зеркалом разрастающегося на поверхности противостояния.
— Артиллерийский обстрел, — доложила Сота-Нул, и внезапно мимо них пронеслись торпеды, размером с дом. Он закружился от выбросов их двигателей. Железные Воины были уже близко, и, не останавливаясь, поливали пустоту огнём лазеров. Становилось всё теснее. Полёт сквозь бушующее сражение не был идеальным решением, но давал Аргонису определённые преимущества. Ракеты перехватчики подбили одну из боеголовок. Торпеда, конечно, свалилась в штопор и врезалась в свою соседку, и пустота засияла бурлящим светом.
«Лезвие серпа» неслась, впереди ударной волны взрыва. Впереди замаячили боевые корабли. На их бортах плясали вспышки артиллерийских залпов. Вызовы и предупреждения гремели в ушах Аргониса.
Троица ударных истребителей вырвалась из инферно позади него, таща за собой огненные шлейфы газа.
— Те корабли нас заметили.
Аргонис проигнорировал техноведьму и переключил вокс на широкополосное вещание, увеличив мощность передачи до максимума.
— «Железная кровь» и корабли эскорта, говорит Аргонис, эмиссар магистра войны Гора и представитель его воли. Приготовьтесь принять нас на борт.
