правды нет.
Лябзя выполнила всё, что велела старуха.
— А на что тебе мужик? — совсем неожиданно спросила ведьма.
— Дык, как на что? — Лябзя захлопала круглыми от удивления глазами. — Кажной девице положен муж.
— Ну, ты за кажную девицу не отвечай. Ты за себя говори. Зачем тебе мужик?
— Деток хочу.
— Так… Дале, — приказала Власа.
— Чтобы добрый был… Меня не обижал.
— Нуу, где это ты видывала мужика, чтоб не обижал. Тогда лучше одной. Никто не обидит.
— Не, ну, конечно, ежели за дело. Но… чтоб без всякого мордобоя.
— Ещё.
— Что? Аааа. Ну, вместе чтоб работали. Вдвоём веселее.
— Значит, понимаешь, кто тебе нужен. Что ж тогда у колодца сидела, мужиков считала?
— А? Аааа. Дак… Дык… А как же?
— А так. Глаза тебе на что? Смотри — и увидишь кого следует.
Лябзя попыталась переварить информацию, но от волнения никак не могла понять, что ей толкует эта старуха.
— А ты ему какого лешего сдалась?
Новый вопрос завёл Лябзю в новый тупик, а она из предыдущего ещё не выбралась, перепуганно вылупилась на Власу.
— Ты что дашь мужику?
— Дык…
Повисло тягостное молчание. Чёрные пронзительные глаза ведьмы, казалось, проникали в самое нутро гостьи и видели ответы, которые сама Лябзя никак не могла отыскать.
— Ладно. Дам тебе средство, — старуха полезла куда-то в тёмный угол, вернулась, неся в руках небольшую кубышку, горлышко которой было заткнуто деревянной пробкой. — На, да не проворонь эту.
Лябзя неуверенно взяла. А как же пошептать? Что ж это получается? Так же вроде не положено. Но перечить бабке не рискнула.
— Благодарствую, Власа! — поклонилась в пояс и медленно пошла к выходу.
— Стой! Слова заветные скажу.
Лябзя радостная вернулась, протянула кубышку. Подождала, пока старуха делала всё как надо, ревниво следя, чтобы малопонятная ворожба была, по крайней мере, не короткой. Власа шептала долго. Снова протянула:
— Иди, всё!
Лябзя радостная заспешила к выходу. Бабка посмотрела вслед, усмехнулась:
— Ишь ты, обрадовалась…
60
Малому пришлось долго ждать подходящего денька, когда его могли бы отпустить из дома чуть ли не на целый день. Невольно пришлось ждать и Ёре. Хотя тот свободен был почти всегда. А многочисленные дела по хозяйству, которых у него не меньше, чем у любого хозяина, могли и подвинуться. Потому, что он сам себе хозяин. Хотел — дрова рубил, хотел — плетень поправлял, а хотел — в лес за сокровищами ходил.
Матери его днями не бывало дома, сыну она полностью доверяла, а после того, как он привёл во двор коня (не без помощи Видборичей, конечно), поняла, что из Ёры выйдет толк, не хуже других будет.
Но к походу всё это время готовились, и, когда долгожданный день настал, шли в сторону леса с полным боевым комплектом. Каждый запасся для себя и с товарищем поделился.
Ну, вышивка — само собой разумеется. Какая же рубаха без положенных узоров? Правда, ребята в них не очень разбирались, но знали, что это оберег. Об этом матери в своё время позаботились. А вот остальное — было целиком и полностью их рук дело.
Перво-наперво, на поясе места свободного не осталось от обилия защиты. Тут и ветки рябины красовались, и пучок крапивы болтался, лучше бы веник, конечно, но пучок ведь тоже маленький веник, и дубовый листок скромно выглядывал на всякий случай. На шее у каждого на верёвочке висел камень «кошачий глаз», говорят, он отгоняет не только нечисть, но и страх из сердца, а это ребятам как раз очень бы пригодилось. Но главное — соль. Маленькие узелки с сероватыми крупными кристаллами ребята решили привязать к запястьям левой руки, чтобы в случае опасности легко и быстро сорвать правой и дальше действовать по обстоятельствам.
Малой захватил ещё и сито, ведь ведьму просто глазами не всегда рассмотришь. Иногда они такой морок наведут, что показаться может всё что угодно. А вот через сито или другой дырявый предмет всё будет отчётливо видно. Но нести его в руке было неудобно, поэтому решили, что ведьму, если она, конечно, встретится, будут рассматривать через камышовые трубочки, а сито закинули в кусты малины, чтобы на обратном пути забрать.
Обратный путь… Эх, заглянуть бы одним глазком, что ж будет на обратном пути. То ли с руками, полными сокровищ вернутся, то ли улепётывать будут, как в прошлый раз, то ли ещё что похуже.
Ребята дошли до первых деревьев, Остановились.
Сколько раз Малой и Ёра ходили по лесной дороге и вдвоём, и с другими ребятами, но страха не чувствовали. Лес, конечно, не хата родная, но если вести себя прилично: не шуметь, не ругаться, про драки и говорить нечего, встречных малых и больших животных не обижать, гнёзда не разорять, то бояться нечего. Вот и не боялись. И ничего страшного никогда не происходило. Ну, заблудились пару раз, видать леший пошутил. Пошутил и отпустил. Но сам на глаза не являлся и голоса не подавал.
И другое дело, если нечисть явно стала показываться. С нею вступить в противоборство — дело почти безвыигрышное. Потому как сила её поТУсторонняя. И чего от неё ожидать — неизвестно. Были случаи, когда обычные люди справлялись, но чаще случалось пропадать безвозвратно.
— Я вот как вспомню тот плач, так не по себе становится.
— Ага, да ещё как из-под земли.
— Пошли что ли?
— Пошли. Семь смертей не бывать, а одной — не миновать, — заявил Ёра решительно.
— Семь смертей не бывать, а одной не миновать — не менее решительно повторил Малой. И ребята отважно шагнули под сень первых дубов и осин.
61
— Ты не бойся, Малой, не пропадём.
— Да, и главное друг друга из виду не терять… Если что…
— И если хочешь знать, если бы у нас в прошлый раз была бы соль, мы бы ещё подумали, убегать или нет.
— А если б когда убегали, бросили соль назад через плечо, они бы сразу от нас отстали… Эти… Ну кто там был… Потому как соли они жуть как боятся.
— Точно. Она их обжигает. Или ещё что. Они даже от вида её исчезнуть могут.
— И запаха.
— У тебя сколько соли?
— Да немного. Мать прибьёт, если заметит.
— Это точно.
Ребята шли и тихо переговаривались. А между тем лес, яркий, солнечный, шумный, рассеивал страхи. И мысли потекли по новому руслу.
— Мать знаешь как обрадовалась, что теперь у нас молодой конь. А то Лыска совсем старая стала. Она и плуг еле тянула уже. А как по
