Читаем без скачивания Везет как рыжей - Елена Логунова

– Здравствуйте, Людмила Васильевна, – нарочито оживленно сказала я в телефонную трубку. – Это Лена, Тошина хозяйка. Ну, как там у вас мой котик поживает?

Тоха, лежащий на диване под боком у читающего какую-то компьютерную заумь Коляна, услышал свое имя и тихо мявкнул.

– Молчи, покойник! – добродушно проворчал Колян.

– Леночка! – Судя по голосу, Люся Панчукова пребывала в глубокой растерянности. Я решила, что постараюсь перевести ее в не менее глубокую депрессию. – Не знаю, как вам и сказать!

– А что случилось? – хладнокровно спросила я.

– Ваш котик, Тоша…

– Да?

Колян отложил журнал и, инсценируя нашу с Люсей беседу, перевернул кота на спину и скрестил ему лапы на груди.

– Он погиб! – всхлипнула трубка.

Я кивнула мужу. Колян сделал скорбную мину и попытался закрыть коту глаза. Тоха бешено сопротивлялся.

– Как так – погиб? – строго спросила я.

– Вот так… Случайно… Трагически…

– Подорвался на мине? – поинтересовалась я. – Или попал под поезд?

– Под трамвай, – растерянно поправила меня Люся.

– Тоха попал под трамвай, – повторила я специально для мужа.

– Берлиозом назовем! – осенило Коляна.

Взмахом руки я остановила его.

– Людмила Васильевна, – с нажимом сказала я в трубку. – Не могу вам передать, как я расстроена! Мы очень, очень любили нашего кота! Он был нам очень, очень дорог! Вы даже не представляете, насколько он был нам дорог! Потеряв его, мы потеряли очень много!

– Смысл жизни! – трагическим шепотом подсказал Колян.

– Мы потеряли верного друга, который скрашивал наши дни. А также огромные деньги, которые могли бы скрасить наши годы!

– Мне очень жаль, – вякнула было моя собеседница, но я не позволила ей продолжать.

– Ну что это за несерьезный разговор – «мне жаль»? Своего бесценного питомца мы утратили по вашей вине! Скажите, Людмила Васильевна, как вы планируете возместить нам ущерб? Моральный и материальный?

Признаться в том, что она из корыстных соображений отдала – фактически продала! – Быкову кота, Люся, разумеется, не могла. Поскольку Пончик не рассказал ей о том, что видел, как Тоха вернулся к хозяевам, Люся полагала, что животное пропало. Да, претензии, предъявленные ей, были обоснованными!

Люся надолго замолчала, крепко задумавшись. Я злорадно вслушивалась в треск помех на линии.

– Я как-то об этом совсем не думала… – призналась моя собеседница. – Мне и в голову не приходило… А чего вы хотите?

– Я думаю, торг здесь не уместен! – подсказал мне реплику Колян.

– Вообще-то, конечно, сумму компенсации определяет суд, – задумчиво сказала я. В трубке что-то пискнуло. – Но можем договориться и по-хорошему. У вас найдется лишних тысяч десять-пятнадцать долларов? Нет? Жаль. Тогда, может быть, рассчитаетесь услугами?

– К-какими услугами? – заикаясь, спросила Люся.

У нее промелькнула мысль о том, что Тохина хозяйка блефует, нет у нее оснований затевать судебный процесс, и о тысячедолларовой компенсации речь идти не может; но с ушлой журналистки вполне станется растрезвонить на весь город, как непорядочно поступила с ней и ее котом Люся, и тогда репутация заводчиков Панчуковых здорово пострадает! Пожалуй, нужно выслушать, чего Елена от нее хочет.

– В урановые рудники их! – мстительно прорычал Колян и завел унылым речитативом, размеренно укачивая на руках вырывающегося кота: – «Во глубине сибирских руд…»

– Я подумаю, как вы можете искупить свою вину, – пообещала я. – Вы сегодня на работе будете? В кошачьем клубе? Тогда увидимся.

Не прощаясь, я повесила трубку.

– Ну? – спросил Колян.

– Считай, новые кошачьи документы у нас в кармане, – пообещала я. – Я не я буду, если не выжму из этой скользкой дамочки полный комплект: свидетельство о рождении, паспорт, справки о прививках – все на новое имя. Легализуем Тоху по всем правилам!

– И родословную новую справим? – поинтересовался Колян.

Я погрустнела. Тохино родословное древо составил редкий специалист, предводитель кубанского дворянства князь Туманов – школьный учитель истории, милейший, но страшно азартный человек. Кошачью родословную князь составил на спор и выиграл у меня ящик водки – напитка не самого дворянского, но очень русского. Господину Туманову пришлось потрудиться, задействовав все свои связи, зато кого только не было на ветвях нашего кошачьего дерева: и немцы, и англичане, и турки, а у самых корней были даже американцы! Я сокрушенно вздохнула: такая шикарная родословная пойдет теперь коту под хвост!

Ниточки рвались одна за другой, но упорный Ваня Сиротенко продолжал свое расследование.

На трусливом буржуине из Пионерского микрорайона он, рассудив, поставил крест: памятный контакт нервного владельца «Вольво» с босоногим объектом разработки оказался единственным. Добросовестно последив за Сашком пару-тройку дней, Ваня склонен был считать его непричастным к торговле Родиной оптом и в розницу.

Зато густо ароматизированный пивом румяный мужик, тайком забросивший что-то в форточку квартиры предполагаемого шпиона, определенно, заслуживал внимания. К сожалению, не вступая в конфликт с Уголовным кодексом, хороший мальчик Ваня Сиротенко не мог проникнуть во вражье логово и на месте разобраться, что к чему. Поэтому, даже если пивной пузан зашвырнул в окошко свистнутую в российских войсках ядерную боеголовку или полный чемодан секретных микрофильмов, Ваня был бессилен ему помешать.

Упустив Вована из виду памятной ночью, когда тот с неожиданной прытью прыгнул в кусты, Ваня обнаружил его уже в паре кварталов от дома: преследуемый как раз объяснялся с милицией. Приближаться к милицейской машине, стоящей на углу под ярким фонарем, Ваня не рискнул, но, присматриваясь на всякий случай к бортовому номеру патрульки, неожиданно узнал сержанта и обрадовался: это был дядя Петя Тарасов, с дочерью которого училась в одном классе Лиза Сиротенко… Наверное, заезжал домой попить чайку и именно поэтому столь своевременно оказался на месте происшествия.

Через пару дней, вступив в опосредованный – через Лизу и дядю Петю – контакт с милицией, Ваня узнал фамилию и домашний адрес Вована, после чего приготовился перенести наблюдательный пост ближе к его ареалу обитания. Тут-то и произошла крайне подозрительная история с запиской.

Осмотрительно не желая гнаться разом за двумя зайцами, Ваня решил временно оставить покалеченного автора загадочной записки без внимания: судя по словам Маруси, ему предстояла продолжительная госпитализация. Со сломанными ногами далеко не убежит! Ваня теперь знал, что его зовут Петр Петрович Быков.

А вот Вованом, по мнению Вани, пришла пора заняться вплотную.

К сожалению, просто сесть на кривоногую лавочку у подъезда без того, чтобы привлечь к своей экзотической персоне нездоровое внимание местных жителей, Ваня не мог. Поэтому он угнездился на обнаруженном поблизости сломанном деревянном ящике несколько в стороне от пятиэтажки, но так, чтобы хорошо видеть нужный подъезд. На газетке перед собой Ваня тремя аккуратными кучками разложил недозрелые яблоки сорта «белый налив», наспех сорванные в ближайшем палисаднике. Корявые и червивые плоды уже одним своим видом вызывали стойкую оскомину, так что можно было не сомневаться, что покупатели не станут выстраиваться за ними в очередь и яблочки смогут служить Ване прикрытием бесконечно долго.

А вот собственную незаурядную внешность Ваня замаскировал довольно небрежно, скрыв характерные черты лица в тени огромной пастушеской шляпы с обвисшими полями. Что до торчащих из рукавов и штанин темных рук и ног, то они, по Ваниному разумению, вполне могли принадлежать загорелому до черноты колхознику.

В первый же день ему повезло: солнце еще не вошло в зенит, как Вован вышел из подъезда с выражением озабоченности на лице и продолговатым свертком в руках. Остроглазый юноша опознал в предмете завернутую в полотенце саперную лопатку и, оставив свою фруктовую лавочку на произвол судьбы, увязался за Вованом.

На троллейбусе номер четыре тот доехал до улицы Войны и Мира, оттуда пешком прошел в парк на Затоне и там неожиданно исчез, уже в третий раз продемонстрировав следящему за ним Ване удивительное умение растворяться в зарослях.

В поисках свежего кошачьего захоронения Вован обошел едва ли не весь парк: по словам заказавшего операцию Быкова, какие-то праздношатающиеся граждане предали кошачье тело земле именно в парке на Затоне. На основе только этой информации сузить территорию, где имело смысл вести поиск Тохиной могилки, Вован не мог. Однако он надеялся, что сумеет распознать на местности свежее захоронение, ведь наверняка над ним будет разворочен дерн и насыпан холмик земли.

Одет Вован был по-летнему легкомысленно, как множество других измученных жарой праздношатающихся граждан: майка, шорты и сандалии на босу ногу, но в руке держал лопату. Некоторое несоответствие обмундирования и снаряжения вызывало подозрения. Один раз Вована остановил милицейский патруль, имеющий установку пресекать партизанские вылазки дачников на парковые клумбы за дармовыми саженцами цветущих растений. Потом к нему привязался какой-то хмурый небритый дядька, утверждающий, что ловля рыбы в зоне отдыха запрещена, а копка червей разрешается только на специальных делянках и за отдельную плату: рубль за червя. Чтобы отвязался, Вован насыпал дядьке в грязную ладонь мелочи и, пока тот алчно считал добычу, мысленно переводя рубли в пивограммы, Вован шустро шмыгнул в густой подлесок.