Самыми упорными и настойчивыми, как и предполагалось, оказались тёмно-жёлтые «корабли пустыни», но и они затерялись где-то – в изысканной паутине проходных городских дворов.
Убедившись, что все преследователи безнадёжно отстали, он свернул на набережную реки. На западе медленно разгорался красно-багровый закат.
«К ветреному и дождливому утру!», – предположил интеллектуально развитый внутренний голос. – «До парка осталось километра четыре с половиной. Надо бы где-нибудь убить минут двадцать-тридцать…».
«Ауди» плавно притормозила около непрезентабельного цветочного киоска. Ник вылез из машины, не торопясь, выкурил сигарету, аккуратно выбросил окурок в бетонную урну и сообщил пожилой продавщице.
– Мне одну жёлтую розу!
– Одну?
– Да, одну! И обрежьте, пожалуйста, все шипы. А черенок сделайте коротким-коротким, сантиметров девять-десять, не длиннее. Решил вот, понимаете, проверить одну старинную карибскую легенду. Вернее, древнее поверье-примету…
Он, пристроив жёлтый цветок над приборным щитком, завёл мотор, но отъехать от цветочного ларька не успел: опять ожил-задёргался мобильный телефон.
– Дядя Николай! – донёсся из трубки взволнованный девичий голосок. – Это вы?
– Я, Веруня, я! Дедушка нашёлся?
– Да, нашёлся! Спасибо милиции и Ивану Ивановичу! Только вот…, – девушка горько и отчаянно зарыдала.
– Что с ним? Успокойся, перестань плакать и говори! Ну, пожалуйста…. Верочка, это очень важно!
– Я всё понимаю, сейчас. Подождите немного…. Его очень сильно избили. Наверное, даже пытали. Сотрясение головного мозга, сломанные рёбра, гематомы по всему телу, ожоги от сигарет…. Врачи говорят, что необходима срочная операция.
– В какой больнице находится Пал Палыч? Ты рядом? Уже общалась с ним? Что он рассказывает? Как себя чувствует? – Ник старался говорить спокойно и беспристрастно, чтобы случайно не усугубить нервно-истерического состояния собеседницы.
– Я не знаю, где я сейчас. Не знаю, честное слово! Вернее, это какая-то закрытая ведомственная больница. То ли ментовская, то ли фээсбэшная…. Меня сюда привёз подполковник Старко. На большом джипе-внедорожнике, очень красивом, цвета мокрого асфальта. Сам сидел за рулём…. Ой, о чём это я? Трубка ведь садится! Мне Николай Сергеевич, дедушка велел передать, чтобы вы таблетки принимали регулярно…
– Остановись, Веруня! – не выдержал Ник. – Какие ещё таблетки? Ты скажи, как чувствует себя Пал Палыч?
– Да, как вам сказать…. То приходит в себя, то опять впадает в беспамятство и бредит. Вот, когда он был в сознании, я ему и рассказала, что у вас опять начались припадки и приступы. Дедуля очень разволновался и велел вам обязательно пить таблетки, которые он передал при последней встрече. Ещё вот…. Вы, дядя Коля, мне должны подробно рассказать про эти…, про галлюцинации. Кого вы видите конкретно? Кто вам мерещится? Рассказывайте, пока мой телефон ещё работает, а я с утра всё передам деду. Он очень волнуется за вас…
Ник коротко рассказал девушке про Фредди Крюгера, Дон Кихота, Санчо Пансу, Деда Мороза, Сталина, Ворошилова, Будённого, Маргарет Тетчер, Пьеро и японскую гейшу…. На Владимире Владимировиче Путине разговор прервался, видимо, аккумулятор Верочкиного телефона разрядился окончательно.
Когда солнце на три четверти своего диаметра спряталось за линию горизонта, а до заветного места оставалось метров сто пятьдесят, то есть, повернуть за последний поворот, мобильный ожил вновь.
– Меня что же, все сегодня держат за молоденькую телефонистку? – возмутился Ник, остановил машину и дурашливо проблеял в трубку: – Девушка, это Смольный? Смольный? Приём-приём?
– Это Ануфриев, – ответил строгий и усталый голос. – Немедленно прекращай дурачиться. Я в курсе, что произошло возле ресторана «Джорджия». Звоню, что бы ты случайно не испугался.
– Не испугался – чего?
– Ну, повернёшь за последний поворот, увидишь незнакомую машину. Вдруг, испугаешься? Уедешь куда-нибудь в сторону, или, наоборот, начнёшь метко палить из пистолета. С тебя, ковбоя, станется…. Не могу же я на своём «Бентли» рассекать везде и всюду – безо всякого разбора? Вот и пришлось пересесть на неприметную «Мазду». Короче, заводись, поворачивай и паркуйся рядом…
Фары тёмно-синей новёхонькой «Мазды» светили уютным, бледно-жёлтым ближним светом, а у капота обнаружилась высокая и стройная фигура Ануфриева.
– Какими судьбами, Иван Иванович? – поинтересовался Ник, крепко пожимая ладонь начальника. – Хвостов за мной вроде не было…. Следовательно, ты знаешь про меня абсолютно всё? В том числе, и мельчайшие подробности личной жизни? Даже в курсе, что мы супругой познакомились именно в этом парке? Где, кстати, Маришка?
– Иначе и быть не могло, – по-дружески усмехнулся банкир. – Начальник охраны депозитария – фигура ключевая, отвечающая за колоссальные материальные ценности. Следовательно, я должен был знать о тебе, Николай Сергеевич, по максимуму. Ну, и знал, и знаю, понятное дело…. Где Мария Владимировна? Прячется где-то рядом, не иначе. Я её звал, да не выходит. Значит, старательно выполняет твои строгие инструкции…. Попробуй сам. Может, у тебя получится?
Ник развернулся лицом к ближайшим парковым зарослям, смутно чернеющим невдалеке, сложил ладони рупором и не очень-то и громко прокричал голодным степным кречетом-ягнятником. Через несколько секунд раздалось чуть слышное потрескивание осторожно раздвигаемых веток кустарника, по песку прошелестели лёгкие шаги, и в лучах автомобильных фар появилась Мария.
– Ничего себе! – зачарованно выдохнул Ник. – И ведь не галлюцинация…
– Да уж, – поддержал его Ануфриев. – Внешний вид мадам Нестеровой несколько, э-э-э, неожиданный. Стойкий солдатик Джейн – из известного голливудского фильма. Вылитая Деми Мур, знаменитая звезда американской киноиндустрии…
Матильда превзошла саму себя, однозначно доказав, что многое понимает в создании неотразимого женского образа. Полевая форма хаки, украшенная бурыми и тёмно-зелёными пятнами, идеально облегающая её ладную фигурку, небрежно закатанные рукава гимнастёрки, грубые ботинки с высокой шнуровкой, на высокой груди – короткоствольный автомат на коротком кожаном ремешке, переброшенном через стройную шею, в ладони правой руки – солидный чёрный пистолет, на голове – кепи с длинным козырьком «а-ля Сандино»…
– Милая, я ужасно рад и всё такое, – неуверенно и бестолково забубнил Ник, целуя жену в упругую смуглую щёку. – Но откуда это всё? Автомат, пистолет, форма…. Ещё вот армейский штык-нож в ножнах висит на левом боку. Не заметил его сразу…
– Обычные боевые трофеи, – откровенно рисуясь перед Ануфриевым, ответила Марьяна подчёркнуто-спокойным голосом. – Пришлось экстренно вырываться из плена, прихватила вот – на всякий пожарный случай. Тем более что ты, дорогой, приказал по телефону выбросить – из трофеев – только мобильник. Про другие вещи речи не было…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
