Читаем без скачивания В сетях обмана и любви - Вивьен Воган

Взяв Молли за руку, он подвел ее к заднему крыльцу.

– Переодевайся, я говорю. Не трать зря времени. Когда она облачилась в костюм для верховой езды и сапоги, принадлежавшие в старые добрые времена ее матери, Рубел оседлал кобылку и попросил у Шугар дать им с собой что-нибудь перекусить. И только лишь когда они выехали за город, он сказал Молли, куда они направляются.

– Мы едем осматривать твои земли.

– Мои земли? Но почему верхом? Мы могли бы пройтись и пешком.

– Все же лучше верхом добраться до того места, которое я хочу показать.

– Хорошо, но если все так срочно, может, нужно было бы все-таки вызвать машину? – сказала Молли, когда Рубел пустил лошадь в галоп.

Он натянул поводья, робко улыбнулся и моргнул:

– Извини, я привык к седлу.

Они замедлили ход, и Рубел стал объяснять:

– Я обследовал твои земли и поговорил с несколькими людьми. Я подобрал подходящий участок.

– Ты сделал это так скоро?

– Я проверял лесные участки по всей местности, не только твои.

– Но как ты узнал, какие из них мои?

– По документам. Я провел много времени в Люфкине, в здании суда, где помещаются местные органы управления, я перечитывал документы, сравнивая их с расписками, полученными от владельцев лесопилок. Сегодня утром я получил телеграмму, которую мне прислал… э… – он запнулся. – Словом, телеграмму от человека из компании «Л и М» в Орендже.

– Из «Латчер и Мур»?

– Да.

День был теплым, она ехала рядом с ним, и ее охватывало все более нарастающее волнение от его близости. Они ехали так близко, что она могла протянуть руку и дотронуться до него. Молли не делала этого, конечно, но она думала об этом.

Через пару милей вниз по реке Рубел осадил лошадь. Здесь росли девственные сосны, вздымавшиеся на 150–200 футов[1] над головой, некоторые из них достигали пяти футов в обхвате. Кроме того, здесь были и твердые породы: виргинский и красный дубы и шкори, американский орех.

Бросив вожжи, Рубел спешился и помог Молли спуститься на землю. Его широкие ладони задержались на ее талии, вызвав у нее жгучее чувство. Молли думала, он ее поцелует, но этого не произошло. Глаза Рубела озорно блестели, когда он сцепил поводья их лошадей и, взяв Молли за руку, повел в лес.

Земля под деревьями оказалась чистой, ее устилали пожухлые листья и сосновые иглы, иногда попадались упавшие ветки и сучья. Хвоя поскрипывала под ногами, и то был единственный звук, который слышался в лесной тишине помимо их дыхания и шелеста соприкасавшейся одежды – они шли рядом. Воздух, благоухающий запахами кизила и жимолости, был напоен, казалось, самой жизнью.

Молли чувствовала себя так, словно попала в страну чудес. Когда она сказала об этом, Рубел сорвал веточку кизила.

– Так оно и есть!

– Что?

– Страна чудес!

Он осторожно снял шляпку с ее головы и воткнул цветы ей в волосы. Молли задрожала от прикосновения его пальцев к своему виску. Она надеялась, что он не заметит этого.

Ей показалось, они остались одни во всем мире. Конечно, окруженный со всех сторон лесом Эппл-Спринз был уединенным местечком, но по ту сторону высоких деревьев от Блек-Хауз были видны, по крайней мере, улицы и строения, экипажи – искусственные вещи в искусственном мире. А тут все оставалось первозданным – таким же, как и в начале времен… В начале – когда здесь были только деревья и звери…

Сердце Молли стучало.

… и два человека…

Два человека, одни на всей земле. Вместо испуга Молли почувствовала счастье. Как будто все заботы остались там, в мире цивилизации: прошлые неосмотрительные поступки, настоящие и будущие волнения… Здесь время остановилось. Они были только вдвоем. Два человека – в целом мире.

Молли и Джубел.

– … Чтобы послать Тревиса в школу, достаточно срубить одну полосу сосен, – говорил Рубел. – Большинству лесорубов это не понравится, но для земли так будет лучше. Нужно оставить твердые породы и подлесок. Конечно, так больше работы, но если осторожнее отнестись к лесу, сосны тут вырастут снова.

Они шли, взявшись за руки. Сосны высились над их головами, заслоняя небо.

– Я знаю одного хозяина лесопилки, которую он закрыл в ожидании, когда тут проложат железную дорогу. Хочет сэкономить на перевозке. Для сделки я искал честного лесоруба, который согласился бы взять только сосны и оставить остальные деревья.

– А этой полосы хватит?..

– Хватит! Хватит, чтобы послать всех детей в школу, когда придет время. Даже Линди, если она захочет.

– Линди?

Молли не думала посылать Линди учиться дальше.

– Почему нет?

Молли повернулась, удивленная не столько самой мыслью, что Линди станет учиться дальше, сколько тем, что этот мужчина предложил подобное. И он говорил серьезно! Посмотрев ему в глаза, Молли в том убедилась.

– Сегодня в школах девочки изучают много интересного, – доказывал он. – Может, это убережет ее от неприятностей, пока она не повзрослеет немного? Пошли ее в школу для девочек!

– Когда она закончит, у нее будет шанс добиться в жизни успеха! – размечталась Молли.

– Да, и шанс отхватить респектабельного мужа тоже, – пошутил Рубел.

Вдруг они перестали говорить о Линди. Все сказанные ими слова, казалось, были проникнуты глубоким и более личным чувством. Они медленно повернулись друг к другу, не отрывая друг от друга глаз. Их губы встретились. Они оба вздрогнули от случайного треска сосновой ветки. Потом поцелуй соединил их снова: губы, руки, тела. Они походили на переплетенные ветки жимолости, сцепившиеся в своем стремлении к жизни. Они стояли, обнявшись, пока не почувствовали, что насытились, – словно один кусочек головоломки соединился с другим как раз в нужном месте, и они были этими кусочками головоломки, соединенными в единственно возможной комбинации, когда каждый дополняет другого.

Они целовались, и губы их были открыты, чтобы воспринимать ярче близость, языки пробовали вкус друг друга, тесно прижатые тела таяли под разделявшей их одеждой, которая казалась ненужной листвой, и стоило сбросить ее под ноги в уже опавшие листья. Все равно одежды было слишком мало, чтобы сдержать огненный поток, исходивший от тел и сливавшийся сквозь эту эфемерную преграду в клубок страсти.

– Молли, Молли, Бог мой, я мечтал держать тебя, вот так, в объятиях… мечтал днем, мечтал ночью…

Рубел покрывал поцелуями ей лицо. Его руки скользнули вниз по ее спине, он сильнее прижал к себе Молли, забыв обо всем, пока не стало слишком поздно, чтобы оставаться осмотрительным и не прижимать столь неосторожно к ней свою возбужденную плоть.

Но она не отстранилась. Напротив, Молли еще сильнее прижалась к нему, вызвав такой прилив возбуждения, сдержать который было уже невозможно. Прежде чем она поняла это, он снял ее шляпку и свой жакет, бросив их на землю, потом расстегнул ей блузку.