два черных брезентовых предмета. Сумка была примерно 80 сантиметров в длину, 50 в ширину и 40 в высоту и снабжена двумя брезентовыми ручками, тоже серыми. Я поднял ее; она была очень тяжелая, и я поставил ее обратно. Она закрывалась на две металлические пряжки; я расстегнул их, открыл сумку и вытащил содержимое. Там лежали:
• Пистолет
• что-то из плотного тяжелого пластика — синего, черного и серого. Оно было сложено и занимало почти всю сумку.
• маленькая цилиндрическая емкость с герметичной пробкой. Там лежали маленькие предметы неведомого назначения.
• нечто вроде срезанной наискосок части большого цилиндра. От нее отходил желтый шланг.
• две черные пластмассовые палки, которые раздвигались примерно на два метра
• 4 черные лопасти
С минуту я изучал это все и понял, что лопасти надеваются на черные палки. Я развернул пластик — получилось нечто плоское, длинное, заостренное с обоих концов. Лодка. Срезанный цилиндр был чем-то вроде мехов или насоса. Закачиваешь им Воздух в длинное плоское, оно надувается и становится лодкой длиной примерно четыре метра и шириной в метр.
Я осмотрел два черных брезентовых предмета рядом с сумкой. От них отходили многочисленные лямки. Я заключил, что оба они относятся к лодке, однако назначения их угадать не смог.
Почему накануне Потопа в Доме внезапно появилась лодка? Дом подарил ее мне, чтобы я не пострадал? Я обдумал такую возможность. Потопы случались и раньше, но никаких лодок не появлялось, и хотя я мог представить, что Дом послал мне лодку, я не мог вообразить, чтобы он послал мне Пистолет. Нет, Пистолет четко указывал, что хозяин сумки — Другой.
Я сложил лодку и аккуратно убрал все обратно в сумку. Все, кроме Пистолета. Его я некоторое время держал в руках, размышляя. Я мог пойти в Первый Вестибюль и спуститься по Большой Лестнице в Нижние Залы. И там бросить Пистолет в Прилив.
Я положил Пистолет в сумку, застегнул пряжки и вернулся в Третий северный Зал.
Волна
Запись от Двадцать седьмого дня Девятого месяца в Год, когда в Юго-западные Залы прилетел Альбатрос
Сегодня был день Потопа. Я проснулся в обычное время. Все нервы были напряжены, живот сводило от беспокойства.
Похолодало, и по ощущению Воздуха на коже я мог сказать, что в Вестибюлях уже начался дождь.
Есть не хотелось, тем не менее я согрел немного бульона и заставил себя позавтракать. Важно поддерживать телесные силы. Я помыл котелок и миску, потом спрятал последние неубранные вещи за Высокие Статуи. Надел часы.
Было без четверти восемь.
Главнейшей моей задачей было разыскать 16 и обеспечить ее безопасность, но как это сделать, я толком не знал. Я был уверен, что Другой приготовил ей западню. Скорее всего, условился встретиться с ней в определенном Зале в определенное время и рассказать, как найти Мэтью Роуза Соренсена. Это значило, что самый верный способ разыскать 16 — высмотреть Другого, но я предпочел бы держаться от него подальше. Я помнил слова Пророка:
Чем ближе 16, тем опаснее будет Кеттерли.
Оставалось надеяться, что я разыщу 16 раньше, чем она встретится с Другим.
Я пошел в Первый Вестибюль. Постоял под серым дождем, надеясь, что она появится. Между девятью и десятью обошел соседние Залы. Никого. В десять вернулся в Первый Вестибюль.
В половине одиннадцатого я стал ходить из Первого Вестибюля в Шестой северо-западный Зал, следуя указаниям 16. Я прошел этим маршрутом шесть раз, но так ее и не встретил. Тревога моя росла.
Я вернулся в Первый Вестибюль. Было половина двенадцатого. В двух Залах к северо-западу, в Девятом Вестибюле, по Восточной Лестнице уже катился первый Прилив. В соседних Залах по Плитам понемногу растекалась Вода.
Ничего не оставалось, кроме как искать Другого. Едва я пришел к этому решению, как он сам появился передо мной. (Ну почему он, а не 16?) Низко наклонив голову из-за дождя, он быстрым шагом прошел через Первый Вестибюль в направлении с востока на запад. Одежда на нем была совсем не такая, как обычно: джинсы, старый свитер, кеды, а поверх свитера что-то странное, затянутое ремешками. Спасжилет, подумал я. (Вернее, подумал Мэтью Роуз Соренсен у меня в голове.)
Меня Другой не заметил. Он прошел в Первый западный Зал. Я бесшумно прокрался за ним и спрятался в Нише у Двери.
Другой тут же направился к сумке с надувной лодкой и принялся ее вытаскивать. Я ждал, поминутно оглядываясь, не появится ли 16. Другой в мою сторону не смотрел, и у меня оставалась надежда перехватить 16 до того, как она войдет в Зал.
На некотором расстоянии от Другого, в западном конце Зала, вспыхивали блики — Вода тонким слоем втекала в северо-западную Дверь. Я глянул на часы. В пяти Залах к юго-западу отсюда, в Двадцать втором Вестибюле, уже поднимался по Лестнице следующий Прилив.
Другой развернул лодку, присоединил к ней насос и начал давить ногой. Лодка быстро надувалась.
Вода заполнила Второй и Третий юго-западные Залы; было слышно, как Волны глухо плещут о Стены.
И тут до меня дошло. 16 умна. Возможно, даже умнее меня. И уж точно не глупее. Она не знает про Потоп, но не станет доверять Другому. Будет, как и я, ждать в надежде, что появится Мэтью Роуз Соренсен. Я вдруг отчетливо представил, как мы с ней прячемся в Первом западном Зале: она ждет, что войду я, а я — что она. Дольше тянуть было нельзя. Я выступил из Ниши и зашагал к Другому.
При моем приближении он поднял голову и недовольно скривился, продолжая качать насос. Метрах в двух слева от него лежала серая сумка, теперь пустая, а рядом с ней, на Плитах, — серебристый Пистолет.
— Где тебя черти носили? — раздраженно спросил Другой. — Ты почему во вторник не пришел? Я тебя повсюду искал. Не мог вспомнить, как ты сказал, десять помещений затопит или сто.
Теперь он давил насос медленнее — лодка почти наполнилась Воздухом, и нога встречала сопротивление.
— Мне пришлось изменить планы. Неприятно, конечно, но никуда не деться. Рафаэль идет сюда, и, хочешь ты или не хочешь, мы с ней покончим. Так что без глупостей, хорошо? Потому что, Пиранези, честное слово, меня это все достало.
— Я пришел к нему в середине ноября, — сказал я. — Был пятый час, холодные синие сумерки.
Он перестал качать. Лодка теперь была округлая, с туго натянутыми бортами.
— Давай установим сиденья. Вон те черные. Передай-ка
