Влад пытался меня успокоить, как мог. Целый день они с Дениской старались поднять мне настроение. Он считает, что парню надо успокоиться, и затем мы спокойно поговорим. Первый гнев схлынет, и он поймет, пусть не сразу, но непременно поймет.
И мне жутко хочется все ему объяснить, добивает эта ситуация, повисшая в воздухе. Я согласна с Владом, откровенный разговор расставит все по местам. Давно надо было ему во всем признаться. А я трусиха малодушная.
Пыталась ему дозвониться, в этот день, на следующий. Телефон выключен. И где он остановился, мы без понятия.
— Мася, я переговорил с Серегой, он пробьет, где Марк. Хотя бы будем знать, где он отсиживается. И еще надо бы к нему съездить, обговорить некоторые моменты. И… — замялся.
— Что? Говори как есть, — поднимаю на него затравленный взгляд. Ситуация с Марком гложет меня изнутри и не отпустит, пока я не поговорю с ним.
— Хочу встретиться со Светкой. Слишком многое ей сходит с рук, у следствия нет доказательств по большей части ее деяний.
— А это неопасно?
— Мась, ну ты чего, — прижимает меня к себе, гладит по голове. — Я просто должен поставить точку и жить дальше…
— Угу, — киваю, а сама вцепилась в него и не могу, не хочу отпускать.
— Вы тут без меня справитесь? Я недолго.
— Справимся. Но будем скучать. И скажи, пусть Сергей Иванович узнает, где Марк и как будут новости, сразу звони… так волнуюсь…
— Люблю тебя, моя девочка, — берет мое лицо в капкан своих ладоней, целует в губы, окутывает нежностью. Я так истосковалась по его теплу. Вот он рядом, а все равно не верю в реальность происходящего.
— И я тебя, — вздыхаю, — Наша любовь слишком много горя приносит…
— Прорвемся, Мась, обещаю. Я больше тебя не отпущу, — сказал и одной фразой разбил вдребезги мои сомнения. Будущее у него появились яркие очертания. Даже несмотря на бушующее во мне чувство вины. Любовь она держит на плаву, дает силы.
— Прорвемся, — слабо улыбаюсь, пытаюсь не зарыдать, теперь уже от счастья. Если расплачусь, то Влад останется со мной. А он прав, надо разобраться в прошлом до конца, чтобы навсегда закрыть туда двери.
* * *
Ситуация паршивая до невозможности. Только на мгновение позволил себе быть счастливым, как вот он новый удар — осознание насколько я дрянной отец. Я бы реально отступил, как бы ни любил, ушел бы с дороги. Как и планировал изначально.
Если бы она его любила. Но ведь они даже не спали, жили как друзья. Я каждой клеткой, каждой порой чувствую ее любовь, купаюсь в ней и не готов отпускать. Не могу.
Даже если, рационально подумать. Разойдись я с Илоной, кому от этого лучше будет? Никому. Она его не полюбит. Дениска итак столько времени рос без матери, и теперь лишить его полноценной семьи? Зачем? Логика и чувства в данной ситуации работают в тандеме. Но это не умоляет факта — я предатель по отношению к старшему сыну.
Да, можно оправдываться, что так сложились обстоятельства. Только от этого Марку не легче. Подозреваю, наши отношения испорчены навсегда и у меня нет ни малейшей идеи, как все изменить. Надеяться на его понимание? Бессмысленно. Он не простит. Даже если, умом будет понимать все и выслушает нашу правду до конца.
С такими невеселыми мыслями еду к Сереге. Оставить масю было сложно, но я должен разобраться во всем. Надо чтобы Светка получила максимальный срок. И я попробую ее разговорить. Хоть так и тянет сказать водителю, чтобы разворачивал машину и гнал домой. Обнять родных и до бесконечности купаться в их любви.
— Какие люди! Цветешь и пахнешь, Влад! — Серега встал с кресла и пожал мне руку.
— Есть от чего, — усмехаюсь.
— Не сомневаюсь. А твоя благоверная снова в больничке.
— Что на этот раз? — сажусь напротив друга.
— Сокамерницы ее отметелили. Ребра, рука сломана, порезы, синяки. Несносный у нее характер, не прижилась, — пожимает плечами.
— А ты не сильно-то и беспокоился о ее безопасности, — говорю и понимаю, что ничего не дрогнуло. Нет к ней жалости. После того, что она натворила, заставить мать поверить в смерть собственного ребенка… организация убийств, манипуляции, в этом монстре нет ничего человеческого, так откуда у меня может возникнуть к ней сострадание?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Это не моя забота, — подмигивает мне. — Но вот с доказательствами против нее, дела обстоят неважно. У нас на нее слишком мало. За покушение на тебя сядет. Похищение ребенка тоже докажем. Еще пару грешков слабо за уши можно притянуть. А в остальном, мадам все чужими руками делала. От чистосердечного отказывается, изображает из себя невинную жертву и все требует сменить ей государственного защитника. Бабок-то на адвоката нет.
— И ты постарался для нее «самого талантливого» выбить? — усмехаюсь.
— А то! Двоечник высшей пробы! Два раза с универа чуть не выгнали, с горем пополам закончил, вот Светлана его первое дело.
— Отлично! — потираю руки. — Попробую с ней переговорить. Есть идейки, как сделать ее более сговорчивой.
— Я только за, — идет к двери. — Тогда погнали в тюремную больничку. Я по дороге тебе расскажу все, что имеем.
Врача, который принимал роды у Илоны, убил Алексей. У Глеба имеются материалы. Как он их нарыл, загадка. Но есть запись камеры видеонаблюдения. А организация убийств Глеба, Алексея — тут тупик. Она не признается. Доказать обратное — нет улик. А мне хочется, чтобы надолго села, заплатила по полной. И подозреваю — нам еще не про все ее «подвиги» известно.
Водитель привез нас на место. Серега проводит меня по мрачным коридорам тюремной больницы.
— Слушай, есть еще одна странность. Мы, конечно, докопаемся сами, но время надо. А мож тебе она проболтается, — Серега останавливается у двери с решеткой.
— Какая?
— Она с момента вашего замужества переводила деньги на один счет. Не хилые суммы. А вот кому принадлежит счет, пока выяснить не получается. Кто-то очень постарался. Но это дело времени, спецы пробьют. Просто не одна она же у нас, других дел по горло. Может, себе подушку безопасности делала, фиг поймешь ее. Или очередной любовник. Квартиру, которая от отца досталась, продала, и все на тот счет ушло. Чуйка подсказывает, чето там зарыто, и надобно нам разрыть.
— Попробую разузнать, — киваю и вхожу в палату.
Глава 62
Зашел внутрь и впал в ступор. Честно говоря, не ожидал увидеть подобного. Прошло около трех недель с нашей последней встречи, и если бы я не знал, кто передо мной, то узнать Светку сразу было бы проблематично.
Невзирая на ее мерзкую сущность, внешне она всегда была привлекательной женщиной. Пусть меня ее прелести не воодушевляли, но в целом Светка была ухоженной, следила за собой, да и природа не поскупилась, одарила ее с лихвой. А сейчас… ком застрял в горле.
Нет, жалости нет. Но есть некий ступор, во что может превратиться человек за несколько недель. Перекошенное исполосованное лицо. Общую картину мешают увидеть бинты, но и то, что могу разглядеть вполне достаточно, чтобы понять, от былой внешности не осталось и следа. Глаза перекошены, один заплыл и, по всей видимости, не видит. Брови рассечены, губы искривлены, остальное лицо скрывают бинты. Правая рука и левая нога в гипсе. Серега говорил, что есть еще сломанные ребра.
— Чего приперся злорадствовать? — шипит на меня.
Только заговорила, и я понял, сейчас она удивительно гармонична, внутренний мир полностью совпадает с внешностью.
— Нет, — пожимаю плечами. — Твое теперешнее положение полностью заслуга рук твоих.
— Правильный ты наш! Белый и пушистый, а я исчадие ада! Только все изначально из-за тебя, Влад! Ты сделал меня такой!
— Я? — усмехаюсь. — Позволь полюбопытствовать, каким образом?
— Влюбилась без памяти, хотела добиться твоей любви. И не знала, что за фасадом сногсшибательного военного скрывается бездушный монстр. Я же все для тебя делала! Даже пришлось ускорить отправку на тот свет собственного папаши! — она стала шепелявить, сокамерницы, похоже, подправили ей улыбочку, выбили несколько зубов.
