Максу его идея не понравилась. Он принялся плевать и стучать по чему попало.
– Пусть лучше тебя первым п-пристрелят! Я заберу твой ды-двуствольный шнеппер!
– Раньше надо было в очередь вставать! Теперь его Яра заберет! – возмутился Ул. – Яр, слышь, какое дело? Когда меня убьют, забери мой шнеппер. Только, умоляю, не заливай его ружейным маслом. Любить оружие и заливать его маслом – немного разные ве…
Яра кошкой прыгнула на спину Улу:
– Наследство оставляешь?! Я тебя прикончу! Типун тебе на язык!
– Типунов на язык мне не надо! У меня их и так целая коллекция. Одна из ведьм Белдо постаралась!.. – заупрямился Ул. – Эй, не толкай меня коленом! Не видишь, саперка висит? Я порежусь, и ты тоже!.. Витяра, да подержи хоть ты ее! Тебя она лягать не будет! Ты для нее положительный!
Витяра всегда смущался, когда о нем говорили что-нибудь хорошее.
– От ты дуся! Лучше я слеплю ее в смешном виде! – сказал он и никого держать не стал.
Наста, которая, как и Макс, выставив свое зеркальце, выглядывала в окно, тихо свистнула:
– Ага, зашевелились, мухоморы! Рина, куда лезешь? Смотри через мое зеркало! Только не высовывайся! И учти: видеть-то ты увидишь, но из шнеппера все равно не достанешь! Так что не геройствуй!
Зеркальце Насты показывало все важное укрупненно, смело отсеивало ненужные мелочи и само находило самое интересное. Поерзав им, Рина зачерпнула забор и сразу увидела трех берсерков, укрывшихся за бетонными плитами. Прицелы арбалетов нервно перепрыгивали с окна на окно. Сообразив, что это одна из четверок, Рина стала искать боевую ведьму. Ага! Вот! За домиком детской площадки маятником ходила молоденькая девушка.
Рина узнала Фиа. Девушка не береглась от выстрелов, не оглядывалась на пятиэтажку. Казалось, она не понимает, где находится. Изредка она останавливалась и озиралась, точно пыталась вспомнить, где она находится и чего от нее хотят. Потом снова начинала ходить. Было очевидно, что девушке плохо. Походка ее была шаткой, то ускоряющейся, то необъяснимо медленной, заторможенной. Губы Фиа шевелились. Изредка она сердито взмахивала рукой. Казалось, она с кем-то спорит.
– Если хочешь подслушать, поверни ручку! – подсказала Наста.
Рина послушно повернула ручку зеркальца, но ничего не произошло. Тогда она начала крутить ее в другую сторону, и в голове у нее зашуршали голоса.
– Тебе будет хорошо! – повторял кто-то смазанный и вкрадчивый, похожий на шуршание песка или шорох сквозняка в дверной щели.
– Мне и сейчас хорошо! – спорил с ним другой голос, видимо голос Фиа.
– Нет! Сейчас тебе плохо… очень плохо… вот смотри! – убежденно сказал первый голос.
В зеркальце Рина увидела, как колени у Фиа подогнулись и она упала, царапая землю ногтями и бодая ее лбом. Потом все же смогла подняться.
– Ну как? – спросил голос.
– Мне хорошо, – упрямо повторила Фиа.
– Правда? – удивился голос. – Ну и замечательно, что кому-то хорошо! А будет еще лучше!
Девушка снова упала. Теперь она не просто бодала землю. Она каталась по ней, кусая руки.
– Перестань! Прошу тебя! За что? – прохрипела она.
– Не надо было давать мне власть над собой!.. Получаешь псиос – отрабатывай! Послушайся – и будет очень хорошо! Так же хорошо, как сейчас плохо! Ты славная девочка! Мне нравятся твои мечты! Представь что-нибудь! Убей их!
– Это… больше… не мои мечты… это кошмары!
– Да, но они оживают! Все как ты просила! – вкрадчиво сказал голос.
– Все равно это кошмары! До того как я связалась с тобой, я представляла лошадей с золотыми гривами! И бабочек, которые пьют энергию звезд! Бабочка летит миллиарды лет, а потом запускает хоботок в звезду и питается ее раскаленным газом. И опять летит от звезды к звезде и переносит звездную пыльцу! И от этой пыльцы рождаются новые светила!
– Но твои мечты не оживали! Ты хотела, чтобы они оживали, и я дал тебе это!
– Ты исказил сами мечты!
– Все! Молчи и представляй! Или будет хуже! – со злобой потребовал голос, и Фиа дернулась как от удара.
А потом Рина увидела нечто труднообъяснимое. Девушка начала раскачиваться точно в забытьи и что-то бормотать. Зеркало Рины успевало улавливать отдельные горячечные слова.
– …мировое пространство будущего. Все можно, все разрешено, никакой полиции, никаких армий, границ… повсюду травка и цветочки. Уют, чистота, довольство. Если что-то не так, прилетает электронная бабочка… садится на лоб, опускает на череп усики и делает лоботомию.
– Опять бабочка? – ворчливо сказал песочный голос. – Ну хорошо, хорошо! Лоботомию так лоботомию! Только ты уверена, что опять не будет сюрпризов?
Изображение в зеркале стало мутным. От головы девушки отделился какой-то туман и стал быстро сгущаться. Рина увидела большую бабочку с черными обугленными крыльями. Летать она не могла, но быстро ползала. Бабочка завертелась на месте и решительно направилась к сотворившей ее Фиа. Толстый, с хорошую проволоку хоботок безжалостно распрямлялся.
Фиа закричала и метнулась под защиту бетонных плит. Сгустившаяся бабочка, не отставая, бежала за ней.
– Ну вот… Хоть у кого-то из ведьмариков облом! Зачем эльб ее материализовал? – озадаченно спросила Рина.
– При чем тут эльб? – удивилась Яра, сидевшая рядом и тоже все слышавшая. – Не могут эльбы ничего сотворить! Они лишены дара к созиданию! Это все сама Фиа! Эльб только и делает, что дает ей псиос и искажает то хорошее, что есть в ней самой! В НЕЙ! Сам он – ничто.
– Но ее же прежние мечты не…
– …бегали за ней по двору, чтобы сделать ей лоботомию? Думаю, нет. Но кто тебе сказал, что они не сбывались? Что где-то во Вселенной не возникала бабочка, летящая от звезды к звезде? Настоящее и материальное не всегда синонимы.
Рина хотела опустить зеркальце, но изображение в нем внезапно сменилось, и в соседнем дворе за оградой она разглядела тяжелую черную машину. За машиной, как за щитом, укрывался Тилль. Стоявший с ним рядом незнакомый берсерк что-то горячо доказывал, кивая в сторону хрущевки.
Тилль слушал его вяло, зевотно поскребывая ногтем небритую щеку. Ему было безразлично, сколько берсерков нового набора выдержит экзамен, а сколько погибнет. Даже если берсерки потеряют треть атакующих, Тилль все равно окажется в выигрыше. На мертвецов можно выписать псиос, который они получили якобы до боя.
Тилль махнул рукой, требуя немедленно наступать. Берсерк, оправдываясь, что-то заговорил и, положив локти на крышу машины, повернулся к пятиэтажке. Рина еще разглядывала их в зеркальце, когда что-то мелькнуло в воздухе и по заднему стеклу джипа пробежала длинная белая трещина. В следующий миг машина Тилля напоминала скульптуру изо льда. Такой же ледяной статуей стал и берсерк. Его локти так и не успели оторваться от
