- Отлично! - согласился он. - Хотя больше всего на свете я не люблю, когда мне что-нибудь делают бесплатно. - И пояснил: - Отрыжка социализма...
Ровно в девять я набрал номер Марины.
- О-о, мой рыцарь! - пропела она. - Вас больше не били по головке?
- Нет, - ответил я, - но гладить тоже не гладили.
- Я должна предложить свои услуги? - голос у нее был иронический. Живо представив себе, как она смешно дергает при этих словах носиком, я почувствовал легкое томление внизу живота и быстро сказал:
- Готов встретиться через две с половиной минуты.
- Увы мне! - вздохнула она. - Я уже полчаса, как должна быть у родителей. Маман лежит с мигренью, нужно покормить ужином бабулю и папб. Кстати, - тон ее стал деловым, - ты не голоден?
- Э-э, - проблеял я, - мы тут слегка перекусили...
- Квартира сто семнадцать, - перебила она меня. - Этаж шестой, подъезд третий, дом - стеклянный. Форма одежды - произвольная. Папа большой демократ, а бабуля ничего не видит. Целую. - И на прощание она так чмокнула в трубку, что в ухе у меня зазвенело.
Тщательно повязывая перед зеркалом галстук и облачаясь в свой лучший пиджак, я в некоторой растерянности размышлял о том, что ночь, проведенная в одной постели, еще не повод для знакомства - во всяком случае, с родителями. Растерянность моя усугублялась тем, что я ощущал непреодолимое желание увидеть Марину немедленно, даже в комплексе с подслеповатой бабулей и демократическим папб.
Лев Ильич, а именно так звали демократа, первым делом предложил мне снять пиджак и вообще чувствовать себя как дома. Сам он был в спортивном костюме немыслимого оранжевого цвета, который отлично смотрелся на его тощей, поджарой фигуре. У папб были тонкие чувствительные руки пианиста и удлиненное худое лицо с глубоко посаженными умными глазами, которые выглядывали из глазных впадин, как два хитрых и осторожных зверька.
В последний момент оказалось, что и бабушка не выйдет из своей комнаты, так что решено было ужинать, как выразился Лев Ильич, по-простецки, на кухне. Но чего в этой кухне было меньше всего, так это простоты. Если Маринин папб рассчитывал поразить воображение бедного милиционера, он своего достиг.
Больше всего кухня походила на кабину стратегического бомбардировщика столько здесь было техники и электроники. Плита с программным управлением, высокочастотная печь с вращающимися внутренностями, кофемолка, кофеварка, мясорубка, терка, соковыжималка - все невиданных мной форм и размеров, а также другие, сверкающие пластмассой и никелем приспособления с не известным мне назначением, вплоть до укрепленной под полкой хреновины, оказавшейся электрооткрывалкой для консервных банок. Вжжик - и жестянка с ананасовым компотом готова к употреблению. Положительно, начав сегодняшний день где-то в придонном слое нашего общества, я последние часы плавал совсем недалеко от поверхности. Что-то в этом есть: от крабов с шампанским перейти к ананасам...
Лев Ильич откровенно сиял, демонстрируя мне чудеса своей техники. Заметив в моих глазах отблеск интереса, он не успокоился, пока не показал наглядно, как действует каждый из начинявших кухню приборов. У меня уже жужжало в голове и мелькало в глазах, когда Марина решительно прервала сеанс, сообщив, что цыпленок готов. Папа достал из холодильника запотевшую бутылку "Пшеничной", и мы уселись за стол.
- Это у него болезнь такая, - пожаловалась на отца Марина. - Готов рекламировать свой товар кому угодно. Ну что у тебя может купить участковый милиционер?
- А вдруг он станет министром внутренних дел? - оптимистично парировал Лев Ильич. - Тогда я заключу с ним потрясающий контракт!
- Погодите, - удивился я. - Это что, все продается?!
- В некотором роде, - хмыкнул папб. - Здесь продукция четырех сингапурских и южнокорейских фирм, которые я представляю. Я генеральный директор совместного предприятия "Глоба". Если у вас есть валюта - милости прошу, обращайтесь! Для вашего ведомства могу предложить портативные рации, компактные видеокамеры, а также... - он заговорщицки подмигнул и понизил голос, - подслушивающую аппаратуру. Если у вас есть машина, имеются антирадарные устройства.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Благодарю, - чинно кивнул я и поинтересовался: - А за рубли вы что-нибудь продаете?
- Разумеется! - воскликнул он с воодушевлением, а закончил на пару тонов ниже: - Но очень дорого. В двадцать раз дороже, чем на доллары.
Я крякнул.
- И что, находятся покупатели?
- В очереди стоят, - заверил он меня и поднялся из-за стола. Пойдемте-ка, я вам еще кое-что покажу.
Марина закатила глаза, а я показал ей лицом, что делать нечего, придется терпеть до конца. Вслед за говорливым папб мы прошли в гостиную. Здесь, вероятно, было продолжение экспозиции.
- Ну, это обыкновенный компьютер, это обыкновенный телефакс, это радиотелефон, а это... - указующий палец Льва Ильича торжественно замер, - это вещь необыкновенная! - Он подошел к огромному, как стол, агрегату и нежно погладил крышку из шероховатого пластика. - Цветной ксерокс! Кроме как у меня, нигде не увидите!
Он глядел на меня соколом, его глубоко посаженные глаза блестели, как вода на дне колодца. Я вежливо покивал, хотя, по-моему, прочувствовать всю грандиозность момента не смог. Возможно, папб уловил это, потому что вдруг спросил строго:
- У вас есть деньги?
- В каком смысле? - оторопел я.
- Ну, деньги, бумажки, - нетерпеливо повторил он, а Марина, стоя за моим плечом, вздохнула длинно и сказала:
- Дай ему трешку или пятерку.
Тон у нее был устало-снисходительный, как будто речь шла о приставучем ребенке. "Дай, а то не отвяжется". Я порылся в карманах и извлек червонец. Лев Ильич выхватил его у меня из рук, откинул крышку агрегата, нажал какие-то кнопки, отчего загорелись сразу несколько разноцветных лампочек, и сунул кредитку в утробу своему монстру. Тот заурчал, что-то глухо заворочалось у него внутри, и он вдруг выплюнул лист бумаги с изображением десятирублевки. Я взял его в руки и всмотрелся. Это была точная копия, вплоть до мельчайших завитушек, до малейшего рубчика! Да ведь эдак ничего не стоит лепить фальшивые купюры, обалдело подумалось мне. Я поднял глаза на папб. У него был вид именинника.
- Знаю, знаю, о чем вы думаете, товарищ милиционер, - засмеялся он. - Для фальшивых денег прежде всего бумага нужна, водяные знаки, а печатать их еще в прошлом веке без всякого ксерокса умели!
"Черт, - подумал я с огорчением, - нехорошо-то как! Если всякий будет по моей физиономии угадывать, о чем я думаю..."
- А настоящие деньги назад можно получить?
- Будьте любезны! - Он жестом фокусника извлек из аппарата мой червонец и обратился к Марине: - Детка, дай нам стопочки, я товарища сыщика угощу настоящим куантро.
Я смотрел, как льется из бутылки тягучий янтарный ликер, и вдруг без всякой связи вспомнил, что, пока я целый вечер предаюсь бессмысленной роскоши и душевному разврату, бедный Дыскин где-то там бьется, возможно, с железнозубым ящером, тупым и жестоким, как всякое ископаемое.
- Вы позволите от вас позвонить? - спросил я. Здесь и телефон был какой-то невиданный. Кроме обычных десяти цифр еще множество кнопок.
- Это у него память на сорок восемь номеров, - снова угадав мои мысли, объяснил Лев Ильич.
- А для чего тут окошко? - спросил я, набирая рабочий телефон Дыскина и слушая длинные гудки.
- Если нажать вон ту кнопочку, в окошке появится номер, с которого вам звонят.
- И зачем это нужно? - удивился я. В отделении Дыскина нет, надо позвонить ему домой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Такие аппараты используют в полиции, на "скорой помощи", в пожарной охране. Для борьбы с хулиганскими звонками. Оч-чень полезная вещь! - Хозяин с удовольствием отхлебнул ликера. - Что же вы не пьете? Пейте!
Дыскин наконец снял трубку, и я сказал:
- Валя, это я. Ну, что Сипягин?
Стопочка коварнейшим образом выскользнула из пальцев Льва Ильича, он попытался подхватить ее на лету, но тщетно: роскошный костюм оказался напрочь залит липким напитком.
