– У него были прямые контакты с нашими людьми?
– Никак нет! Только через местных связников, не ведающих, что творят.
– Хорошо. Директиву одобряю.
Раздался резкий телефонный звонок, и генерал Сноп в некоторой растерянности окинул взглядом стол, соображая, какой из аппаратов так не вовремя встревает в ход совещания. Звонил синий – прямая линия с Главой Посольского приказа. Генерал поднял трубку и осторожно приложил её к уху.
– Привет, Еремеюшка. Чего хотел?
– А будто ты не знаешь…
– Погодь малость. – Командующий прикрыл ладонью трубка и распорядился: – Перерыв пятнадцать минут.
Три генерала, пять полковников, дюжина офицеров званием пониже и четверо гражданских служащих бесшумно поднялись с мест и потянулись к выходу.
– Полковник Кедрач, останьтесь, – остановил Сноп Дину и жестом предложил ей занять место поближе к нему. – Слушаю тебя.
– И как ты думаешь я поступил с твоим прошением об отставке? – ехидно поинтересовался Еремей Крутояр на другом конце провода.
– Думаю, что написал ты размашисто в углу, мол, пусть катится к чёртовой бабушке.
– А вот это ты, братец, врёшь. Если бы ты действительно хотел тихо уйти в отставку, ты бы ограничился первыми шестью строками. И не нёс бы околесицу, будто никто тебя не ценит и не уважает. Нет, господин генерал-аншеф! Ты просто решил таким оригинальным способом выразить своё возмущение.
– А что толку-то возмущаться. – Генерал включил громкую связь, чтобы Дина могла слышать продолжение разговора. – Дело сделано. Сорвали операцию, может быть, самую важную и ответственную в истории Спецкорпуса. А теперь остаётся только ждать, что будет. То ли светопреставление начнётся, то ли кривая вывезет. В любом случае остаток дней хочу провести с удочкой на берегу пруда.
– В общем, так… – Глава Посольского приказа сделал многозначительную паузу. – Управляющего Канцелярией Верховного Посадника с должности сегодня утром попёрли с тремя выговорами на посошок, а также лишением званий, наград и привилегий. Так что пенсия ему будет – как обычному работяге. Остальные должностные лица, которых ты там перечислил, получили различные взыскания – от строгого предупреждения до понижения в должности и звании. И лично от Верховного Посадника я получил заверения, что в дела Спецкорпуса больше ни одна собака носа не сунет. Устраивает тебя такой расклад?
– А раньше-то чем думали?!
– Ты ещё скажи, что в первый раз такое случается. Любая система сбои даёт. Но сейчас-то ещё долго неповадно им будет.
– Но из меня и правда песок сыплется. Отпустил бы…
– Закончишь операцию «Седьмица» – а там посмотрим. Сам заварил кашу – сам и расхлёбывай. Ты подумай… Ты представь: случись что-то подобное, а на твоём месте кто-то другой сидел бы. Да и плюнуть бы никто не захотел. А тебя уважают. Я бы даже сказал, побаиваются. Нет, Ефим, тут, кроме тебя, никто ничего не сможет.
– А если и я не смогу?! Тут уже от Спецкорпуса уже мало что зависит.
– Знаешь… Я тебе честно скажу. Для меня, кроме всего прочего, очень важно, чтобы в случае провала было кому ответить по всей строгости. А то все колотушки на меня посыплются. Ясно излагаю?!
– Куда ясней. Благодарствую за откровенность.
– И ты ещё о преемнике подумай…
– Я уже подумал.
– Знаю я о твоей кандидатуре. Только ты не прикидывал, как она займёт эту должность, не имея генеральского звания?
– Так пора бы уже.
– В общем, так… Присвоим по итогам операции «Седьмица». Я поддержу. Если итоги мне понравятся. В противном случае, её, как и тебя, – по всей строгости. Такой расклад устраивает? – Крутояр помолчал, ожидая реакции, но, не дождавшись, продолжил: – А у тебя и выхода нет. В общем, пан или пропал.
– Мне, возможно, потребуется поддержка армии.
– Не вопрос. Договоримся.
– Возможно, потребуется удар тактическими ракетами по нашей же территории.
– Надеюсь, не с ядерными зарядами.
– Нет. Думаю, хватит вакуумных. Но максимальной мощности.
– Точно потребуется?
– Пока не знаю. Может, и нет. Я даже почти уверен, что нет, но на всякий случай пару-тройку ракетных дивизионов в Восточной Тайге надо привести в полную боевую готовность.
– Пару или тройку?
– Лучше пять. Залп по моему личному приказу по указанным мной координаты цели.
– Даже если это густонаселённый район?
– Где ты видел в Восточной Тайге густонаселенные районы?
– Там и города есть. Забыл?
– Я надеюсь, что вообще стрелять не придётся.
– От чего это зависит?
– Не от чего, а от кого. Я сейчас же отправляю Дину… полковника Кедрач к нашим подопечным.
– Ты знаешь, где они?
– Есть соображения.
– Действуй. – В трубке раздались короткие гудки.
– Всё слышала? – обратился генерал к Дине.
– Как я их найду?
– Отправляйся в становище Лай-Йокса. Я думаю, Акай-Итур не может не знать, где его внучка обретается. Что сказать – сама сообразишь. До Славного на стратоплане – два часа, до становища на вездеходе – ещё пять. Так что даю тебе двенадцать часов, чтобы выйти на контакт с нашим пропащим майором. Твой протеже, кстати…
– Как найти Айну – соображу. – Дина проигнорировала последнее замечание командующего. – Но чего мы от них хотим добиться?
– А что, не ясно?! Чтобы продолжили выполнять задание. Может быть, они и сами сообразят, что иначе было нельзя, но нужно дать им понять, что произошло досадное недоразумение, что Родина о них помнит, что Соборное Отечество в опасности, и никто, кроме них, не в состоянии его спасти. Хуннам, слава Господу, сейчас не до нас – у них, похоже, свои тёрки пошли. А вот эверийцы точно собрались атаковать. Не предотвратим – весь континент кровью умоется.
24 января, 09 ч. 22 мин. Хайфусян, юго-восточный пригород Нанкина, резиденция Мо Джучи
Мо Джучи, чанг Школы Верного Пути, голова Дракона возлежал в просторной керамической лохани, наполненной густым раствором целебных солей, посыпанным благовонными лепестками жасмина и жёлтых роз. Глубокая рана по диагонали рассекавшая грудь медленно, но верно затягивалась. Ещё недавно она казалась страшной, смертельной, неизлечимой, и невозможно было представить себе, что эта проклятая баба, эта мерзкая клушка Чань Хэ, нанесла её ногтями, которые почему-то стали твёрже алмаза и острее лагашских клинков. В битвы при Дуньхуане и остальные бойцы Красного Дракона получили увечья, однако ранения, которые были бы смертельны для обычного человека, превратились в жалкие царапины. Но для новой, на этот раз победной, схватки необходимо набраться сил, вновь обрести уверенность в себе. И главное – учесть совершённые ошибки и не повторять их.
Казалось, что убийство детей Чань Хэ заставит противника действовать сумасбродно и глупо, не беречь себя, делать лишние движения, что гнев и горе помрачат разум, притупят здоровые инстинкты. Возможно, так оно и было, но враг не дал и доли секунды, чтобы воспользоваться этим преимуществом. Всё произошло слишком быстро, и хвост Красного дракона не успел за головой. Но сейчас Жёлтый Дракон Яо Вая стал более уязвим. Над ним висит тяжкий груз раскаянья. Ему почему-то жаль погребённых под руинами Дуньхуаня. Но ведь о каждом человеке известно ещё при рождении, что он неизбежно умрёт! А значит, и нет причин отягощать свою совесть пустыми переживаниями. Что порочного в том, чтобы поторопить естественный ход событий? А раскаянье – признак слабости, печать будущего поражения, предвестник гибели. Истинный Дракон выше страха, угрызений совести и прочих сомнений. Истинный дракон – само совершенство. А вот мир от совершенства далёк, а значит, не достоин жалости.
Робкий стук в дверь прервал приятное журчание мыслей, вторгся в его безмятежный покой. Он легко мог заглянуть сквозь резную тисовую створку, но и так было совершенно ясно, кто стоит за ней. Так робко и нежно могла стучать только Юи, любимая наложница, юная, милая, нежная. Как ей повезло, что её привели в этот дом незадолго до того, как Красный Дракон обрёл всепобеждающую силу, и она успела завоевать его сердце, прежде чем он осознал, что весь мир скоро ляжет к его ногам. Сейчас ничто не заставило бы его пойти на поводу сразу у трёх влечений – души, ума и тела, которые, слившись воедино, порождают любовь. Как только такое дивное создание могло выйти из ремесленных кварталов Нанкина, где большинству обитателей еще недоступны ни представления о комфорте, ни знания, ни культура? Жители городских предместий и деревень воспринимают рождение девочки как ужасное несчастье и стараются избавиться от дочерей как можно раньше. Им даже неважно, куда их сплавлять – хоть замуж, хоть в «весенние дома». Но теперь, на пороге высочайшего могущества, можно подумать о том, чтобы заставить весь мир работать на многострадальный народ империи, который скоро получит возможность жить в довольстве, не преступать законы и следовать истинной, а не показной добродетели. Осталось только уничтожить этого выскочку Яо Вая со всей его бандой, подчинить Тао-Линь, подавить, наконец, мятеж в провинции Шао-Лю и на центральной площади Нанкина казнить предводителя бунтовщиков Чой Булсана. Только после этого можно будет обложить данью и Гардарику, и Эвери, и Шри-Лагаш, и ромеев, да и все остальные страны – и малые и большие, и богатые и бедные. Да воссияет Солнце Поднебесной над всем миром!
