— Я не хотел ничего вспоминать! Я ХОТЕЛ ВСЕ ЗАБЫТЬ! А ВЫ ЗАСТАВИЛИ МЕНЯ ВСПОМНИТЬ!
— Извини, Питер, но тебе не кажется, что ты сейчас ведешь себя как эгоист? — сильно хмурится близнец Питера, скрестив руки на груди. — Ты думаешь только о своем комфорте, только о том, чтобы тебе было хорошо. А на других тебе плевать! Плевать, что ты причиняешь им боль. И ты делаешь это вовсе не неосознанно. Ты прекрасно все осознаешь. И ты не пытаешься ничего исправить. Тебя считают мудаком – по хер! Считают больным – да я положил на это свой большой и толстый хер!
— Вот именно! — соглашается Теодор. — Тебе самому-то это не надоело? Не надоело постоянно отталкивать от себя людей? Многие всей душой тянутся к тебе, а ты поворачиваешься к ним жопой! Да, ты боишься, но это не дает тебе право так себя вести. Боишься – надо бороться. Бороться со страхом. Смотреть ему в глаза. Хоть что-то менять в своей жизни, если хочешь, чтобы о тебе думали хорошо.
— Если ты сейчас сдохнешь, то вряд ли все эти люди будут хорошего мнения о себе после всего тобою сделанного. Хелен и Даниэлю не по хер на тебя. Они действительно переживают. Но сейчас эти двое находятся в состоянии отчаяния. В том состоянии, когда забывается все плохое. Когда думаешь только том, чтобы не потерять близкого человека. Но поверь, когда к ним придет осознание того, что ты сдох, все их обиды вернутся. О тебе будут вспоминать больше в негативном ключе, чем в хорошем.
— Да, а если я вернусь к жизни, то они все моментально забудут? — громко удивляется Питер.
— Нет, конечно, — качает головой близнец Питера. — Сидеть на жопе ровно у тебя не получится. Тебе придется потрудиться, чтобы заставить их поверить в твое раскаяние. Но если тебя никто не простит после твоей смерти, то твоя душа никогда не найдет здесь покоя. Тебе будет так же плохо в загробном мире, как и в мире живых. Разница лишь в том, что оттуда ты сможешь уйти, а отсюда назад пути не будет. Если ты решишь остаться.
— Я не смогу жить со всем, что вспомнил, поймите!
Питер начинает нервно наматывать круги перед своими двойниками, довольно тяжело дыша.
— Как я могу ждать от жизни чего-то хорошего, когда она всегда была полным дерьмом? ВСЕГДА! Я НИКОГДА не был счастлив! Потому что меня всегда окружали суки. Даже будучи ребенком, я не делал никому ничего плохого, но меня, блять, НЕНАВИДЕЛИ. ДА ЕЩЕ И ИЗНАСИЛОВАЛИ! И КТО? КАКОЙ-ТО МУЖИК! КОТОРЫЙ ТОГДА НЕ ОТВЕТИЛ ЗА ЭТО! ПОТОМУ ЧТО МНЕ, ТВОЮ МАТЬ, НИКТО НЕ ПОВЕРИЛ!
— Если ты захочешь, то обязательно справишься, — уверенно говорит Теодор. — Ты не один такой. Ты не первый ребенок, переживший изнасилование. Не первая жертва издевательств и жестокости этого мира. Многие через это проходят. Многие не выдерживают и сводят счеты с жизнью. Но многие также учатся с этим жить. Учатся трансформировать свою боль в силу. Трансформировать мысль «я слабый и униженный» в «я сильный и выживший».
— Я НЕ СИЛЬНЫЙ! НЕ СИЛЬНЫЙ! Я СЛАБЫЙ! СЛАБЫЙ И НЕУВЕРЕННЫЙ В СЕБЕ УРОД!
— Слабый человек вряд ли бы цеплялся за жизнь и выживал в те моменты, когда другие бросали его умирать, — уверенно говорит близнец Питера. — Вспомни, твои сверстники тебя не только насиловали, но еще и пытались убить. Не один раз. Например, угрожали холодным оружием, жгли твою кожу кипятком, щипцами для волос и прочими обжигающими штучками… А однажды они столкнули тебя с высокого обрыва. Эти твари думали, что ты погиб, когда не нашли твое тело. Но ты каким-то образом выжил. Зацепился за что-то и начал карабкаться наверх. Да, ты миллион раз падал и срывался, но ты все равно решительно полз наверх. И никто тебе не помогал. Ты сам справился. Хотя вполне мог сдаться и позволить себе разбиться об какие-нибудь камни.
— Потому что я был ЗОЛ! Я мечтал раздобыть пушку, прийти к этим тварям и расстрелять их. Хотел прострелить парням яйца, которые они в меня совали. Даже думал избавиться от того мужика, из-за которого моя порванная задница так горела, что я НЕДЕЛЮ не мог сидеть.
— А поскольку ты все-таки не находил в себе смелости пойти на преступление, то так и остался неудовлетворенным. Ты жил не потому, что хотел, нет. Потому что ты все-таки надеялся рано или поздно отомстить. Желание мести поддерживало в тебе огонь. Огонь мести, которая так и не стала реальностью. Потому что ты боялся. Нет, не тюрьмы. Недостатка сил для борьбы с теми, кто был в два-три раза сильнее тебя. В физическом плане. Их было много, а ты – один. У тебя не было поддержки. Из-за чего толпа моментально тебя раздавила бы.
— Твое бессилие приводило тебя в бешенство, — добавляет Теодор. — И ты как бы наказывал себя за это, занимаясь самовредительством. Ты резал себя в качестве наказания за свою слабость. За то, что ты не мог поднять голову и как следует врезать своим обидчикам. Не мог надрать задницу своей мамаше. Не мог пойти домой к тому педофилу и кастрировать его садовым секатором. Не мог постоять за себя и позволить миру услышать твой голос. Узнать, что твоему терпению пришел конец.
— Я не хочу быть преступником! — со слезами на глазах заявляет Питер. — Не хочу убивать, грабить, насиловать и тому подобное! Я НЕ ТАКОЙ! Я НЕ КАК МОЙ ОТЕЦ! Я ДРУГОЙ! Я ХОЧУ БЫТЬ ДРУГИМ! ДРУГИМ!
— Маркус тоже шел на преступления не просто так, — отмечает близнец Питера. — Он и сам этого не скрывал, рассказав, как твой дед над ним издевался. А ты и сам понимаешь, что от недостатка любви и регулярного унижения человек не вырастет хорошим. Да, может, это сделает его дисциплинированным и ответственным. Тем, кем его хотели видеть. Но какой ценой! Внутри-то он будет разрушен. Может быть, никогда не узнает, что все бывает иначе.
— Я тоже разрушен изнутри! Тоже! И меня уже не исцелить! Хотя вы предлагайте мне продлить свои страдания и вернуться в тот мир, где меня не ждет ничего хорошего!
— По мне, твои друзья и девушка являются достаточно сильной мотивацией, чтобы развернуться и пойти на свет.
— Если они когда-нибудь меня кинут, я останусь совсем один. А я не хочу! НЕ ХОЧУ! Я БОЮСЬ ОДИНОЧЕСТВА!
— Боишься, но все это время отталкивал от себя людей и агрился на них, видя в каждом врага?
— Короче говоря, я все решил! — уверенно заявляет Питер. — Я никуда не вернусь и остаюсь здесь! И вы меня не переубедите!
— Подумай хорошенько, Питер, — настаивает Теодор.
— Нет, я сказал! Нет никого и ничего, что могло бы убедить меня в том, что я неправ.
— Может быть, мы не в силах это сделать. — Теодор переводит взгляд на что-то, что находится у Питера за спиной. — Но они вполне могут.
Слегка нахмурившись, Питер медленно оборачивается и округляет глаза, когда видит вдалеке приближающихся к нему Хелен и Даниэля. Девушка облачена в длинное белоснежное платье из воздушной ткани с покатыми рукавами и ярко выраженным декольте, легкие волнистые волосы ниспадают с ее обнаженных хрупких плеч, а красоту ее лица подчеркивает легкий макияж. Мужчина же одет в свободную хлопковую рубашку белоснежного цвета и светло-голубые джинсы, а его волосы слегка взъерошены. Невольно выпустив из легких воздух, Роуз пятится назад и немного напрягает все свои мышцы, пока наблюдает за тем, как к нему приближаются эти двое.
— Вы должно быть шутите… — слегка дрожащим голосом произносит Питер.
— Вот ты где, милый, — с легкой улыбкой говорит Хелен. — Мы тебя обыскались.
— Непростую же ты нам задачку задал, приятель! — восклицает Даниэль. — Мы, если честно, сбились с ног!
— Только не говорите, что вы тоже мертвы, — неуверенно говорит Питер, с ужасом во взгляде смотря то на одного, то на другого. — Что вас убил тот ураган.
— Нет, мы живы. Но мы здесь, чтобы забрать тебя.
— Отсюда нет выхода.
— Есть, — уверяет Хелен. — И мы с радостью покажем тебе дорогу. Дорогу домой.
