сейчас.
Зина кивнула, и её серёжки блеснули в синем сумраке ночного барака.
В уборной, несмотря на позднее время, было людно. Шумно фыркал, умываясь, молодой светловолосый парень в аккуратно заштопанной рубашке. Тим его ещё не знал. Больно молодой для семейного, хотя… Не лезь в чужие дела, пока они тебя не касаются, – остановил себя Тим. В углу обтирался, как всегда, до пояса Мороз. Седой мужчина в армейской рубашке и рядом с ним щуплый подросток. Ещё кто-то. Тим никого особо не разглядывал: незачем. Он тщательно, дважды намыливая, оттёр руки, умылся.
– До завтра, – бросил, проходя мимо, Эркин.
– До завтра, – ответил Тим, не оборачиваясь.
На ходу расправляя полотенце, Эркин прошёл в свой отсек. Нюся уже легла – придя со двора, он застал её беседующей с Женей – а Женя расчёсывала волосы. Эркин повесил полотенце и сел рядом с Женей. Она улыбнулась ему.
– Договорились до чего?
– Так, – пожал плечами Эркин. – Кто куда и всё такое.
Женя посмотрела на спящую Алису.
– Не знаешь, фрукты будут завтра продавать или в пайке выдадут?
– Никто не знает, – покачал головой Эркин. – Но, Женя, деньги у нас есть.
– Да, – кивнула Женя, – ты прав, конечно. На этом экономить нельзя.
Эркин осторожно тронул прядь её волос, приподнял на ладони и погладил другой ладонью. Женя улыбнулась, и Эркин уже смелее собрал её волосы двумя руками и зарылся в них лицом, вдохнул такой знакомый, такой… родной запах. Почувствовал руку Жени на своей голове и замер.
Как он оторвался от Жени, как у него хватило на это силы… Эркин уже залез на свою койку, разделся и лёг, закутался в одеяло, а его руки и лицо всё ещё ощущали волосы Жени, её запах… И засыпал он, ни о чём уже не думая и ни о чём не беспокоясь.
Семейный барак, взбудораженный сегодняшними событиями, уже спал.
Утро было солнечным, но холодным. Сразу после завтрака, вернее, ещё даже вторая смена не закончила, а два грузовика и две бригады грузчиков были наготове. Тим обошёл свой грузовик, пиная ботинком покрышки. На всякий случай. Вчера он и вызвавшийся быть вторым шофёром низкорослый, но жилистый мужчина, как его, да, Сёма, Семён Корсик, облазили, осмотрели, чуть ли не вылизали оба грузовика в лагерном гараже. И всё равно. Мало ли что… Семён сделал то же самое. Обойдя свои машины, они переглянулись, отошли на пару шагов, встали рядом и закурили. Рядом с ними встали шестеро грузчиков. По трое на машину. Чтоб загружать обе сразу, а не по очереди. Чолли, у пожарки в яростной, правда, словесной схватке – о том, что бывает с визой после драки, все знали – выругавший себе право поехать, стоял рядом с Эркином. Третьим в их бригаде был Иван Абросимов, кряжистый, стриженый наголо при санобработке мужчина, отец четырёх детей мал-мала меньше. Жена у него погибла в Хэллоуин, и уже в лагере он сошёлся с подселённой в его отсек семнадцатилетней девчонкой, малыши уже звали её мамой, а другие женщины Абросихой, но в канцелярии они ещё не записались. Сейчас она, держа на руках меньшую полуторагодовалую, стояла рядом с другими жёнами. Эркин взглядом нашёл Женю и улыбнулся ей. Женя кивнула ему. Дим смирно держался рядом с Зиной, как и велел ему за завтраком отец.
Подошла, держа в руках кожаную папку для бумаг, полная женщина в форме с майорскими погонами, а за ней солдат с автоматом.
– Однако, – хмыкнул кто-то из другой бригады.
Женщина быстро оглядела их зорким, всё замечающим взглядом.
– Доброе утро, – они ответили ей нестройно и дружелюбно. – Сразу к делу. Я – майор Берестова. В городе праздник, День Благодарения. Возможны любые провокации.
– Военная обстановка, понятно, – кивнул Абросимов.
Она строго посмотрела на него.
– Кто отказывается от поездки?
– Да чего там?! – дёрнул плечом высокий рыжеватый парень с толстыми, как у мулата, губами. – Не страшнее Хэллоуина. Поехали!
– Отказов нет? – Берестова ещё раз оглядела их и кивнула. – Тогда по машинам. Денис Иванович, вы во второй.
– Есть! – козырнул солдат.
Тим подбежал к своей машине, открыл дверцу перед Берестовой, захлопнул и быстро занял своё место. Что он едет первым, решили ещё вчера. Корсик в Атланте впервые, а он-то город знает. Когда он сел, Берестова достала из папки план Атланты – явно из путеводителя для туристов – с намеченным карандашом маршрутом и протянула ему.
– Разберёшься?
– Да, мэм, – вырвалось у Тима по-английски, и, досадуя на себя, он повторил по-русски. – Да, майор.
– Отлично, – она улыбнулась. – Поехали.
Тим мягко стронул машину с места и поехал к раскрывающимся перед ними воротам.
– Па-ап! – донеслось до него. – Мы тебя ждём, возвращайся!
Тим молча кивнул. Конечно же, он вернётся.
Когда ворота закрылись, Зина со вздохом сказала Жене:
– Господи, да пропади они пропадом, фрукты эти. Лишь бы обошлось всё.
– Да, – согласилась Женя. – Лишь бы они вернулись.
Возле столовой возникла шумная толкотня: в третьей смене много новеньких, но никто из женщин не оглянулся. Они стояли по-прежнему, и дети не бегали вокруг и не кричали, как обычно, а смирно стояли рядом с матерями, держась кто за руку, кто за юбку.
– Что ж, так и будем стоять? – тряхнула головой жена Корсика. – Дела-то за нас никто не сделает.
– Не до дел, – покачала головой Зина, – сердце не на месте.
– Да уж, – кивнула низенькая и круглая из-за толстого платка поверх куртки женщина с младенцем на руках. – Какие уж тут дела.
Разговор шёл по-русски, и жена Чолли, не понимая ни слова, только молча переводила большие испуганные глаза с одной говорившей на другую.
– Так и будете стоять? – хмыкнул проходивший мимо комендант.
– А ты нам кресла поставил?! – неожиданно бойко ответила Абросиха и уточнила: – Ковровые.
Немудрёная шутка вызвала общий смех, комендант с улыбкой покрутил головой и пошёл дальше. Смех разрядил напряжение.
– Ну что, – Женя посмотрела на жену Чолли и перешла на английский. – Где б сердце ни было, а дела делать надо.
– Я ж и говорю, – кивнула жена Корсика и продолжила по-английски: – У меня вон стирки на полдня.
– Да, – кивнула жена Чолли и робко добавила: – мне вот с ним, – она качнула прижатого к груди младенца, – к врачу надо.
– Женя, а ты куда? – спросила Зина.
– Я в административный, в отдел занятости, – улыбнулась ей Женя. – Погода хорошая, – она поправила Алисе шапочку, – до обеда пусть погуляет.
Так, договариваясь, кто с кем и куда, они разошлись. В самом деле: психуй, не психуй – ничем они своим мужьям не помогут. Детей, кто чуть постарше и одеты получше, отправили
