найти укрытие. Но в каждом обнаруженном убежище – будь то щель в груде сложенных мешков с зерном или узкий проход вдоль стены за винными бочками, заброшенная кладовка, с пустыми корзинами и тенями, – он представлял себе то, как его тут находят. И то, как этот невидимый соглядатай, кто бы – или что бы – он ни был, тоже отыскивает его тут. Поэтому Ранд продолжал свои настойчивые поиски, мучаясь от жажды, весь в пыли и с паутиной в волосах.
А потом он очутился в сумрачном, освещенном факелами коридоре, по которому крадучись шла Эгвейн, то и дело останавливаясь и заглядывая в кладовые, мимо которых проходила. Темные, свисающие до талии волосы были стянуты сзади алой лентой, на девушке было серое, цвета гусиного пуха, платье шайнарского покроя, отделанное красным. Когда Ранд увидел ее, то печаль и горечь утраты охватили его сильнее, чем тогда, когда он прогнал от себя Мэта с Перрином и Лойала. Он рос с мыслью, что однажды, может, и женится на Эгвейн; они оба так думали. Но теперь…
Девушка вздрогнула, когда прямо перед ней вдруг возник Ранд, ойкнула и сказала:
— Вот ты где! Мэт с Перрином мне рассказали, что ты выкинул. И Лойал. Я знаю, что ты замыслил, Ранд, и это попросту дурость. – Она скрестила руки на груди, большие темные глаза сурово впились в него. Ранда всегда поражало, как ей удавалось смотреть на него сверху вниз – когда ей того хотелось, – хотя ростом Эгвейн была ему лишь по грудь – и вдобавок на два года младше.
— Ладно, пусть дурость, – сказал Ранд. Вдруг ее волосы привели его в гнев. До того как оставить Двуречье, Ранд никогда не встречал взрослую женщину с не заплетенными в косу волосами. Там каждая девушка ждет не дождется дня, когда Круг Женщин деревни решит, что она вполне выросла, чтобы заплетать косу. Эгвейн этого разрешения точно ждала с нетерпением. И вот теперь ее волосы распущены, если не считать ленточки. Я хочу уйти домой и не могу, а она ждет не дождется, чтобы забыть Эмондов Луг. – Ты тоже уходи и оставь меня в покое. Больше тебе не стоит водить дружбу с пастухом. Тут теперь предостаточно Айз Седай, можешь увиваться вокруг них сколько твоей душе угодно. И не говори никому из них, что видела меня. Они явились за мной, и я не хочу, чтоб ты им помогала.
Ярко-алые пятна расцвели на щеках Эгвейн.
— По-твоему, я бы могла…
Ранд повернулся, собираясь уйти, и она с криком кинулась на него, обхватив его ноги руками. Они оба упали на каменный пол, седельные сумки и узлы разлетелись по сторонам. От удара Ранд крякнул, рукоять меча воткнулась в бок, и он опять охнул, когда девушка взгромоздилась ему на спину, будто на стул.
— Моя матушка, – твердо заявила Эгвейн, – всегда говаривала мне, что лучший способ обращаться с мужчиной – это научиться ездить верхом на муле. Она говорила, что по уму они большей частью почти равны. Иногда мул даже несообразительнее.
Ранд приподнял голову и оглянулся через плечо.
— Слезь с меня, Эгвейн. Слезь, я сказал! Эгвейн, если ты не слезешь, – он угрожающе понизил голос, – я тебе задам. Ты же знаешь меня.
Для большего веса к своим словам он прибавил еще и свирепый взгляд на девушку.
Эгвейн фыркнула:
— Ты не стал бы, даже если б и мог. Ты бы не стал никому ничего делать. Но ты все равно не можешь. Я знаю, ты не способен направлять Силу по своему хотению; это бывает случайно, и ты не можешь ею управлять. Так что ничего ты не сделаешь ни мне, ни кому другому. С другой стороны, я брала уроки у Морейн, поэтому, если ты останешься глух к голосу разума, Ранд ал'Тор, я могу чуточку подпалить тебе штаны. Уж с этим-то я справлюсь. Продолжай в том же духе и увидишь, под силу это мне или нет.
Вдруг, на миг, ближайший к ним факел на стене с ревом ярко вспыхнул. Эгвейн пискнула и, напуганная, уставилась на пламя.
Извернувшись, Ранд схватил ее за руку и стащил с себя, толкнув к стене. Когда он уселся, девушка сидела напротив него, взбешенно потирая руку.
I
— Ты и впрямь могла бы, да? – гневно сказал Ранд. – Ты балуешься с тем, чего не понимаешь. Ты бы нас обоих в головешки превратила!
— Ох уж эти мужчины! Когда не можете победить в споре, то либо убегаете, либо руки распускаете.
— Погоди-ка, погоди! Кто кого с ног сбил? Кто на ком сидел? И ты угрожала
— пыталась! – что… – Он поднял руку. – Нет, не пыталась. Все время ты со– мной это делала. Всякий раз, как ты понимала, что спор идет не так, как хочется тебе, мы вдруг начинали спорить совсем о другом. Но сейчас это не пройдет.
— Я не спорю, – спокойно сказала Эгвейн, – и от разговора я не ухожу. Зачем прятаться, если не задумал убежать? А после того как спрячешься, ты наверняка убежишь. И кто обидел Мэта, Перрина и Лойала? И меня? Я знаю, почему. Ты боишься, что если позволишь кому-то оставаться рядом с собой, то принесешь этим больше горя. Если ты поступаешь так, как не надо, тогда почему тебе нужно беспокоиться, что кого-то обидишь? Все эти шараханья из стороны в сторону и размахивания кулаками, и даже неизвестно, есть ли на то причина. С какой стати Амерлин или кто-то из Айз Седай, кроме Морейн, будет знать о том, что ты существуешь на свете?
Ранд посмотрел на нее. Чем больше времени девушка проводила с Морейн и Найнив, тем больше она перенимала у них, по крайней мере, когда ей того хотелось. Временами Айз Седай и Мудрая очень походили друг на друга, сдержанно-холодные и знающие. Обнаружив подобное качество у Эгвейн, он пришел в полное замешательство. В конце концов Ранд выложил ей, что рассказывал ему Лан.
— Что еще он имел бы в виду? Ладонь девушки застыла у него на руке, и она сосредоточенно нахмурилась.
— Морейн о тебе известно, и она ничего не сделала раньше, почему же должна сделать что-то теперь? Но раз Лан… – По-прежнему хмурясь, она встретила взгляд Ранда. – Первым делом они станут искать в кладовых. Если станут искать. Пока мы не выясним, начали ли поиски, тебе нужно спрятаться куда-то, где им в голову не придет искать. Знаю!
