Рем приземляется уже на бегу, а спустя секунду достает болтер.
Капитан не знает, пережил ли Селатон крушение, и у него нет времени это проверять.
Тварь, которая сбила их наземь, встает на дыбы стеной разрастающейся плоти и когтей. Вентан видит, что некогда это был человек, такой же легионер, как и он сам, но гипермутации, которые уродуют тело, совершенно вышли из-под контроля. Из хрящевых желваков вырываются конечности, а на податливой плоти возникают клыкастые рты.
Вентан опустошает в тварь магазин. Заряды входят в изменяющееся тело. Он слышит взрывы, но похоже, что существо их даже не чувствует. Капитан тянется за новым магазином, но его опрокидывает наземь лапа размером с грудную клетку. Огромная туша разбухает и меняется в неуправляемом бешенстве.
Вентан тянется к мечу — цепному оружию, которое взял вместо силового клинка.
Существо кричит. Капитан не в состоянии сказать, от боли или злобы.
Вентан всаживает меч в колышущиеся складки новообразованной плоти, и тот втягивает внутрь так сильно, что клинок вырывается из руки. Тело монстра полностью поглощает цепной меч, и Вентан тянется к следующему оружию. Он отцепляет от пояса пару осколочных гранат, по одной в каждую руку.
Какая-то его часть знает, что это глупо.
Вирус пожирателя жизни уничтожит чудовище вне зависимости от исхода схватки, но для Вентана важно, чтобы оно погибло от его руки.
Он вбивает гранаты в тело твари и выпускает их, пока руки не постигла та же участь, что и меч. Оба заряда разрываются с глухим влажным шлепком, и капитана окатывает дождем тухлой плоти, сырой, словно протоплазма.
В зияющих открытых ранах кровь и прожилки несформировавшейся материи.
Существо не умирает. Оно слишком большое, но ему больно.
Оно верещит сотнями ртов. У Вентана есть в лучшем случае мгновение, чтобы воспользоваться этим.
И тут он видит.
В одной из разверстых ран кинжал с серым клинком. Оружие прицеплено к кожаному поясу, который вобрала в себя разрастающаяся плоть монстра.
Вентану известно, что это такое. Он уже пользовался подобным оружием.
Отвратительно, но выбора нет. Капитан протягивает руку и вытаскивает кинжал из мокрой мясистой раны. Он чувствует заключенное в мерцающем клинке смертоносное наследие.
История оружия полна крови, но оно обладает необходимой сейчас силой.
Размеры ножа ничтожны против такого разросшегося противника, но Вентан лично знает, какой урон могут нанести подобные орудия.
Над ним нависает лицо монстра — распухшая масса бормочущих ртов, безумных глаз и мечущихся языков. Кто бы это ни был, его уже давно нет. Вентан гадает, понимает ли существо, чем стало.
Широкая пасть, полная прорастающих клыков и едкой желчи, дергается к нему.
— За Калт! — кричит Вентан и вгоняет клинок в глотку твари.
Эффект следует немедленно, и он ужасен.
Монстр разрывается, сворачиваясь внутрь и распадаясь на расплетающиеся куски пропитанной кровью плоти и жира. Гибридные органы отмирают за считанные секунды, а растущая материя чернеет за один вздох. Моментальное разложение сопровождается смрадом массового захоронения, из не имеющих названия комков пораженной болезнью плоти разлетаются брызги зловонной черной жидкости.
Вентан отшатывается назад, испытывая при виде смерти существа неимоверное омерзение. Где-то посреди картины распада он замечает признаки постчеловеческого тела, но и они разрушаются у него прямо на глазах.
Он сплевывает сгусток смрадной жидкости и переводит взгляд на неподвижного дредноута, который держит вирусную бомбу.
Чешуйчатая черная фигура с кривым рогом смотрит на капитана с ненавистью. Она разворачивается и исчезает в мерцающей прорехе в мироздании. Вентан чувствует тошноту от такого надругательства и той порчи, которую он видит сквозь разрез. Разрыв уже уменьшается. Ткань мира затягивается, и через считанные секунды отверстие исчезнет.
Кинжал дергает руку. Он хочет вернуться в нечистое царство, где был сотворен.
— Сиданс! — кричит Вентан, выводя на визор таймер бомбы. — Ко мне!
Позади него разворачивается синий спидер.
— Сколько? — спрашивает Сиданс.
— Десять секунд. Слезай.
— Что? Нет! Я с тобой.
— Не в этот раз, — говорит Вентан. — Сейчас нет тринадцатого эльдара.
Он пинком сталкивает Сиданса со спидера и падает на место пилота. Двигатель изрыгает струю облученного дыма, и скиммер кренится вперед. Вентан заставляет его совершить последний полет.
Спидер трясется, как будто разваливается на части. Сзади раздается резкий стук сбоящего двигателя, и тянется огненный шлейф.
— Давай же, проклятье, лети! — кричит Вентан.
Гравитационные панели отказывают, и спидер снижается. Энергия почти полностью израсходована, двигатель не работает. Капитан силится удержать машину в воздухе, вытягивая рулевую колонку назад и вкладывая в спидер все остатки своей воли и веры.
Дредноут темнеет перед ним, словно непоколебимый левиафан.
Вентан бросает порченый варпом кинжал на сиденье стрелка.
— За отвагу и честь! — выкрикивает он. — За Императора!
В машину вливается последняя порция энергии, и Вентан активирует передние орудия, спрыгивая со спидера. Капитан жестко падает наземь и перекатывается, а скиммер на полном ходу врезается в дредноута.
Столкновение ужасно, инерцию спидера не погасить.
Дредноут отшатывается назад на своих поршневых ногах. А затем взрывается двигательный блок, и удар отбрасывает машину назад.
Гироскопические стабилизаторы силятся удержать равновесие, но не справляются с этим.
Дредноут падает, и его поглощает сосущая рана в мироздании. Он исчезает с Калта, и разрыв закрывается за ним.
Вентан задерживает дыхание, считая секунды. Он ждет взрыва, который так и не происходит. Капитан, не знает, куда делась бомба со смертоносным вирусом пожирателя жизни, но это не Калт. Ему этого достаточно.
Он оборачивается на звуки ликования. Требуется секунда, чтобы осознать, что оно обращено к нему.
Обитатели Аркологии Х выкрикивают его имя.
Нет, не имя. Прозвище.
Спаситель Калта.
И Рем Вентан впервые чувствует, что заслужил этот титул.
Энтони Рейнольдс
Тёмное сердце
Стало быть, никто не придет. Неважно, сколько нас, так ведь? Мы, жители южных островов, слишком разрозненны. Наши города слишком малы. Враг обратил наши земли в стекло и пепел. Как мог кто-то выжить? Нет смысла искать, да?
Кто бы это ни обнаружил — не хочу, чтобы вам было легко. Я выжил. Понимаете? Я пережил волну и пламя. Врага больше нет, а я еще здесь. Только теперь меня убивает солнце, и я не знаю, почему, а в небе так и нет помощи.
Будьте прокляты. Будьте вы все прокляты.
Он вертел в руках шлем. Это был прототип конструкции Мк-VI из последней поставки с Марса, окрашенный в насыщенный кровавый багрянец — цвет переродившегося Легиона. Линзы поблескивали, словно изумруды, глядя на него с угрожающим прищуром.
Он перевернул шлем и установил его на подготовленную раздвижную подставку, которая подстроилась под вес и форму шлема, охватив его и зафиксировав. Он потянулся за своим электростилусом и вынул его из штатива. Указательный палец коснулся активационной руны, и стилус начал вибрировать с глухим гудением. Он поправил шлем свободной рукой, повернув его так, чтобы получить наиболее удобный доступ к вогнутой внутренней поверхности. Тонкий наконечник из искусственного алмаза опустился на гладкий, лишенный украшений металл.
Он остановился.
Он отвернулся и бросил взгляд на ритуальное изображение Октета, закрепленное в тени маленького алькова напротив угла, где слабо горела курильница. Казалось, пламя меркло, а температура понижалась. По стенам пополз иней. Сама тьма пришла в движение, корчась и разрастаясь.
Отростки теней потянулись вперед, слепо нащупывая путь. Они пробирались сквозь стены, ползли по полу и потолку. Один из них прикоснулся к нему. Касание было холодным как лед. Мрак смыкался, окутывая облаченное в рясу тело.
Он ощутил на шее дымное дыхание, от которого исходил смрад извращенных кошмаров и гниющей плоти.
Ползучая тьма начала нашептывать ему, дюжина безумных голосов сливалась в один. Из ушей потекла кровь. Стилус задергался в руке.
Он беседовал с посланцем Изначальной Истины. Были принесены клятвы. Снова пролилась кровь.
Прошел час. Быть может, больше.
Наконец ад отступил, отпустив его и скользнув обратно за истончившуюся пелену реальности. Курильница вновь ожила, пламя затрещало, и комнату опять озарил тусклый свет. Мардук вздрогнул и выпустил стилус. Руку свело мучительной судорогой. В сущности, у него болело все тело.
