поставленным голосом на нати.
Те, кто понимал этот язык, в его отряде, громко начали переводить слова жреца своим товарищам.
— Сдайте свое оружие и склонитесь перед волей Зурна, ибо, если вы не склонитесь перед его волей — всех вас ждет смерть. Склонитесь и повинуйтесь его воле!
Он театрально вскинул руки к небу. Толпа отозвалась на его слова громкими криками.
— Сдайте оружие. Склонитесь перед его мощью!
Толпа завыла, и голос жреца затерялся в ней, только временами до них долетало:
— Во славу Зурна!..кровь смоет вашу скверну…. дарована вам будет милость — родится в следующей жизни…
Громкие крики бойцов прервали речь жреца, многие непристойными жестами показали ему, куда он может засунуть свою милость. Жрец медленно оглядел их своими оранжевыми глазам и нервно затеребил свою длинную косу. Жрецы-теро в отличие от знати, носили только одну косу.
Сергей заметил, что зрачки его глаз были сильно сужены, несколько замедленные жесты жреца указывали, что он находился под действием наркотика. Постояв ещё немного, служитель Зурна резко развернулся и ушел, мятежники расступалась перед ним с громкими криками, и грозя оружием наёмникам.
Похоже, урок, который толпа получила утром, для неё не пошел впрок. Да и что могли сделать эти бедолаги? Их всегда и во все времена, цинично использовали в качестве расходного материала политиканы, что на Земле что здесь.
Основную массу нападавших, составляли плохо одетые теро. У многих из них в руке были только ножи или копья. Доспехов и щитов у них почти не было. Правда, в глубине строя Никитин заметил несколько сотен бойцов гораздо лучше экипированных бойцов, которые своими телами выдавливали всю эту массу бедноты перед собой, играя роль эдакого поршня. Всё было цинично и понятно.
Барабаны в толпе начали сначала медленно, потом всё более и более часто стучать, заводя собравшийся народ. По рядам мятежников стали ходить жрецы и махать сосудами, из которых густыми клубами поднимался голубоватый дым. Те, кто вдыхал его, вскоре начинали подпрыгивать на месте и с удвоенной силой орать:
— Зурн! Зурн!
Никитин сплюнул, глядя на это. Похоже, жрецы начали накачивать пушечное мясо, какой-то наркотической дрянью. Так продолжалось несколько минут, потом вдали послышался яростный вой, это восставшие вновь бросились штурмовать ворота крепости. Подстёгнутый этими криками, городской сброд бросился на штурм особняка.
Сергей вскинул руку и резко опустил её. Арбалетные стрелы выкосили сразу несколько передних шеренг атакующих, порой одна летящая стрела пронзала сразу нескольких нападавших теро, но на этот раз это не остановило обкуренных фанатиков, с яростным рёвом спотыкаясь о трупы единоверцев, толпа неслась вперёд.
Арбалетчики почти непрерывно стреляли. Выстрелив, они тут же протягивали разряженный арбалет назад заряжающим, а им в руки тут же совали уже заряженный. Так продолжалось секунд тридцать.
Толпа, резво ринувшаяся было на штурм, постепенно стала притормаживать. Смерть, каждую секунду, забиравшая сразу десятки атакующих, резко отрезвила их. Наконец наступил момент, когда крики ужаса пересилили истеричные вопли — «Зурн! Зурн!».
В толпе завихрились разнонаправленные водовороты, основная масса народа ринулась обратно, но задние всё ещё лезли вперед. Никитин, внимательно глядевший на поле боя, заметил момент, когда те, кто был в доспехах, явно подчиняясь неслышимой команде, вдруг начали расступаться, пропуская сквозь свои ряды обезумевшую толпу. Правда, в некоторых местах они не успели этого вовремя сделать и оказались сметены отступающими.
На вытоптанной траве остались лежать сотни убитых и раненых. «Пушечное мясо» свою миссию исполнило. К небу возносились молитвы, перемешанные со стонами и проклятьями. Толпа резво откатывалась обратно, только воины в доспехах отступали в полном порядке, прикрываясь щитами. Землянин заметил, что они потащили с собой нескольких своих раненых, прочие не утруждали себя подобным милосердием. Каждый за себя.
— Прекратить стрельбу! — громко скомандовал Сергей, он не желал смерти этим несчастным, одурманенным наркотиком теро.
Стрелки с азартом посылающие стрелы в спины отступавшим с неохотой последовали его приказу.
— Открыть ворота, собрать стрелы. Сотня Бонга на выход! — отдал он команду пешим воинам.
Застоявшиеся бойцы с радостными воплями выскочили наружу и засвистели вслед убегавшей толпе. Насвистевшись вдосталь, воины начали деловито собирать стрелы, попутно обшаривая покойников.
Судя по их кислым физиономиям и ругани, ничего особенного они там не нашли, да и, глядя на драную и грязную одежду покойников, сразу было видно, что на богатую добычу здесь рассчитывать не приходится.
Сергей вместе с потоком охотников за трофеями вышел из ворот и немного прошел, вперёд перешагивая через мёртвые тела. Внимание Никитина привлек зеленый плащ жреца, рядом с ним валялся сломанный посох.
Он ногой перевернул тело, уже знакомый ему жрец невидяще уставился в небо жёлтыми глазами, на зелёном балахоне около сердца расплывалось красное пятно. Стоя над убитым Сергей не почувствовал жалости к этому старику, такие в своем слепом рвении, фанатики уничтожат множество людей и не людей, во имя своего божка, так было в его мире, так происходило и здесь.
На лицо трупа села жирная мужа и стала деловито ползать. Землянин отвернулся и окинул взглядом поле с наваленными тут и там телами, под которыми временами не было видно травы…
Изредка в массе тел попадались горожане в добротной одежде, но большинство убитых в грязных лохмотьях. Скорее всего, это были беженцы из Великой Степи.
Почему-то в памяти вдруг всплыли строки:
— Он хату покинул, пошёл воевать.
Чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать!
Никитин вздохнул и пошёл к открытым воротам. Пока этот мир воспринимал только такие аргументы.
— Командир, а с ранеными что делать? — окликнули его бойцы собирающие трофеи.
Один из бойцов с мечом стоял радом с молодым оборванцем, у которого из бицепса руки торчал арбалетный болт. Тот затрясся и попытался отползти, но боец крепко держал его за ворот одежды. В другой руке у него был зажат обнажённый гладиус…
— Тяжелораненых добить! Легкораненые пускай проваливаю! Выживут — их счастье!
Боец пожал плечами, что-то проворчал себе под нос, пожал плечами и отпустил ворот лежачего полукровку теро. Тот не веря, что его, не добьют, быстро поднялся с земли и, пошатываясь, заковылял к лагерю мятежников. Вскоре ещё десяток, тяжело бредущих, и временами падающих фигур отправились туда же. Больше раненых не было.
— Дай Бог вам выжить… — подумал Сергей, провожая взглядом тяжело бредущих раненых.
По правде говоря, он не был уверен что они выживут, уровень местной медицины был очень низок.
— Надо было прирезать бы эту шваль командир! — недовольным тоном произнёс Бирт, подошедший к нему сзади. — Ребята не понимают чего ты их щадишь! Они бы нас не пощадили бы! Перерезали бы глотки и….
Никитин взмахом
