Читаем без скачивания Освободитель - Александр Прозоров

Армия ответила королю приветственными выкриками, и он торжественно въехал в головной полк, в самом центре рыцарского построения, заняв место рядом со своим красно-белым знаменем.

Пробравшись между рядами, впереди стали накапливаться лучники. Как всегда, числом их было больше половины всей армии, и как всегда, именно они и начинали каждую битву.

Шотландцы выстроились привычной широкой разноцветной лентой, первые ряды которой тускло отсвечивали железом кирас, шлемов, поножей, наручей, мечей и топоров. Задние ряды были снаряжены, конечно, хуже, больше полагаясь на прочность толстой ошпаренной кожи, нашитые на меховые шапки пластины, на тяжесть кистеней и топоров, иные из которых были и каменными. Однако королевская армия формировала свой строй примерно по такому же способу.

Лучники, собравшись в широкую рыхлую полосу, продвинулись вперед. Потом еще немного. Потом еще чуть-чуть… Вскинули луки, наложив на тетивы самые легкие стрелы.

В тот же миг шотландцы взревели и все дружно ринулись вперед.

Битва началась.

Лучники, быстро пятясь, стремительно опустошали свои колчаны, даже не особо метясь – разве можно промахнуться по такой густой и широкой толпе? Стрелы лились с неба дождем, бессильно стуча по шлемам и кирасам, впиваясь в щиты передовых бойцов – но иногда все же попадая в обнаженную ногу, впиваясь в руку, чиркая по лицу. Задним рядам, вскинувшим щиты над головой, было легче. Но и здесь стрелы то и дело находили щелочку, чтобы проскользнуть вниз и впиться в локоть, колено, а то и плечо – что для бездоспешного бойца могло оказаться и смертельным.

Лавина шотландских воинов катилась вперед, сокращая дистанцию, но оставляя позади на траве десятки корчащихся от боли товарищей, приволакивающих ноги раненых, стремящихся остановить кровь, либо просто раскинувших руки и смотрящих стеклянными глазами мертвецов.

Англичане перешли на тяжелые стрелы, которые, выпущенные в упор, могли на несколько дюймов пробить деревянный щит, а то и железную кирасу, легко дырявили кожаные доспехи, рвали мышцы ног, а попадая в лицо, убивали противника наповал. Шотландцы стали падать чаще – причем передовые, самые опытные и лучше снаряженные…

Но и до построения лучников северянам оставались лишь считанные шаги!

Стрелки развернулись, бросились бежать – однако многие зазевавшиеся или невезучие получили в спины ловко брошенные топоры, палицы, кистени. Оступились, захромали, спутали направление… Все они были убиты легко и весело, просто походя, и шотландцы, заплатив парой сотен воинов за пару сотен шагов, врезались в строй английской армии.

С высоты седла Генрих видел, как не признающие строя шотландцы подныривают под копья, чтобы уколоть рыцарей длинными ножами под латные юбки, как раздвигают стену копий, рвутся вперед и с размаху обрушивают топоры на шлемы и кирасы… А от такого удара, известно, не способна спасти никакая броня. Как падают, вроде бы без видимой причины, воины, которым разрубили ступню или голень.

Но видел он и то, как повисают на остриях копий горцы, которым в тесноте боя было некуда отодвинуться, уклониться от укола, кто не заметил опасности, кого подловили в момент броска вперед или неудачного нырка. Строй воинов быстро истаивал с обеих сторон, в считанные минуты лишившихся сразу трех рядов.

– Копье! – крикнул Генрих, видя, как линия сечи быстро приближается к нему. Окинул поле брани быстрым взглядом.

Лорд Кент оказался прав: почти все силы шотландцев устремились сюда, в центр. Против короля и его лучших рыцарей. Перед замершими линией ополченцами врага практически не имелось.

Но почему они стоят?!

– А-а-а!!! – Шотландцы накатились, поглотив еще два ряда рыцарского строя, и король с седла ударил копьем одного, другого. В третьем наконечник застрял. Генрих бросил бесполезное оружие, протянул руку за другим: – Копье-е!!!

Но оруженосец уже падал с разрубленной головой. Генрих выдернул меч и понял, что жеребец тоже мертв – проваливается куда-то вниз, в адскую преисподнюю. Последним взглядом сверху он отметил, что фланги все-таки двинулись вперед – и ухнулся на землю, едва успев выдернуть ноги из стремян.

– Король убит!!! – прозвучал испуганный крик.

– Король жив!!! – Генрих вскочил, подставил щит под удар шотландца, ответным уколом пронзил его горло, отмахнулся от меча, попятился, споткнулся, тут же вскочил снова, напирая плечом на щит, из-под него уколол врага в ногу, в бедро, отпихнул, вскинул меч и сверху обрушил его на основание шеи еще одного врага.

– Король здесь!!! – Его доблестные рыцари ланкастерского полка слитным ударом щитов и мечей отбросили дикарей, закрыли сюзерена собственными латными телами, рубясь не жалея сил. Один упал – шотландец метнул в образовавшуюся щель топор. Генрих вскинул щит рефлекторно, не успев осознать опасности. Тот треснул вдоль и обвис на краях рукояти.

Ланкастерцы попятились, снова потеряли бойцов. Король выдернул кинжал и решительно встал в общий строй. Отбил мечом удар топора, ножом отсек державшую его руку, уклонился от брошенного копья, принял на клинок меч, ударил ножом в горло.

– Король в опасности! – Ланкастерцы, ринувшись на призыв, опять сомкнулись, закрывая сюзерена собой. Несколько из них упали – кто пробитый копьем, кто с глубоко рассеченным топором шлемом, один отполз, теряя из-под латной юбки куски плоти, но рыцари смыкались снова и снова, пока строй не встал твердо, словно каменная стена, потом двинулся вперед и… и вскоре покатился легко и быстро, перешагивая тела изрубленных в куски шотландцев.

Впереди, в полусотне шагов, городские ополченцы в стеганках и кожаных куртках добивали последних, так же плохо вооруженных, врагов. Битва заканчивалась полным, даже поголовным истреблением диких северян.

Генрих перекрестился, благодарно поцеловал клинок своего меча, вытер его о юбку какого-то мертвого шотландца, спрятал в ножны. Пошел дальше, осматривая затихшее поле брани. Тела, тела, тела… Очень многие – в полных рыцарских доспехах. Ланкастерцы, йоркширцы, кардифцы и нотиргемцы. Самые преданные, храбрые, честные. Битва далась им нелегко. Но жертвы того стоили – враг истреблен, и теперь вряд ли кто из шотландцев посмеет вторгнуться во владения английской короны.

– Будь я проклят! – Молодой граф Камберлен, в бурых от запекшейся крови доспехах, пнул ногой тело какого-то шотландца.

– В чем дело, сэр Эдуард? – удивился такой несдержанности король.

– Цвета! – опять толкнул ногой мертвеца рыцарь. – Посмотри на юбки убитых, на цвета кланов, мой король. Кохрен, Иннс, Крихтон, Ирвинг, Гибсон, Майорибэнкс, Кроуфорд, Дьюар, Дэннистун, Барклай, Инглис, Гатри, Локхарт, Баннермэн, Макдафф… Все те, кто ненавидел герцога Олбани, враждовал с ним, стремился свергнуть, находился в оппозиции. И при всем том ни одного цвета кланов равнинных или родовых цветов наместника. Похоже, после этой нашей победы он, наконец-то, станет полновластным и абсолютным властелином Шотландии.

– Ты хочешь сказать, мои лучшие рыцари пожертвовали собой ради того, чтобы избавить герцога Олбани от его оппозиции? – облизнул пересохшие губы Генрих.

– Или герцог пожертвовал своей оппозицией, чтобы лишить тебя рыцарей, – пожал плечами граф. – Но в любом случае, лучше бы этой битвы не случалось.

– Проклятие! – Генрих закрыл глаза и чуть не застонал от отчаяния: – Йоркширцы, ланкастерцы, нотиргемцы… Небеса, за что? Как я буду без вас? – Король поджал губы, перевел дух и тут же взял себя в руки: – А теперь поклянись мне, рыцарь, что больше никому и никогда не расскажешь об этом открытии. Мы победили! И ничего более моей армии знать ни к чему…

В эти самые минуты великий князь и император тоже скрежетал зубами и тихо ругался, видя впереди линию из многих сотен воинов, перекрывших путь через поле:

– Вот проклятие! Вот я идиот! Надо же было так промахнуться?! У меня в планах войны с бургундцами вообще не было. Они должны были сразиться с арманьяками, после битвы тех против англичан.

– А разве арманьяки выступили против англичан? – удивился барон ван Эйк.

– А как бы ты поступил, имея под рукой уже собранную армию и получив известие, что твой исконный враг ослабил осаду твоего города, отведя две трети войск?

– Наверное, поспешил бы прихлопнуть тех, кто остались, – пожал плечами пират.

– Так вот именно сейчас Генрих английский отъехал на остров, забрав с собой пять тысяч воинов из восьми.

– Может быть, сказать это им? – кивнул на полки за полем барон. – Вдруг они уйдут воевать с англичанами?

– Это бретонцы, – покачал головой Егор. – Они против англичан не воюют, они на нас охотятся. И все из-за моей глупости. Но я тоже человек! Всего на свете предусмотреть не могу!

– Можно чуть подробнее, мой император? Не могу уследить за ходом твоих рассуждений.

– Если бы ты узнал, что где-то рядом с твоим домом, на твоей улице, у твоей меняльной лавки появился некий барон Антониус Вандервельде ван Эйк номер два – ты бы как поступил?