Читаем без скачивания Форпост. Земля войны - Шабловский Владимирович

— Да выключи ты эту хренотень — рявкнул на парня Войтенко.

В ответ тот только беспомощно развел руками, указывая на панель с черной кнопкой, включающей ревун, снятый с разбитого милицейского УАЗика. Устройство было запитано от автомобильного генератора, ротор которого через редуктор приводился в движение вращающимися крыльями ветряка. Энергии получаемой от работы этой импровизированной электростанции хватало только на питание и подзарядку имевшихся в распоряжении поселенцев радиостанций, не частого включения закрепленной на вышке автомобильной фары или подачи сигнала тревоги подобного тому, что сейчас, замкнув, надрываясь, наводил панику на всю округу.

Наконец, догадавшийся, в чем дело, Спиридонов выдернул проводку, обесточив неисправное устройство, и стало слышно, как заполошно лают собаки, кричат внизу встревожено суетящиеся люди, и равномерно рокочут накатывающиеся на берег волны прибоя. С высоты башни было видно как поселенцы, побросав свои дела, собираются под защиту глинобитной ограды Заречья, на плотах рыбаки бросают сети и спешно гребут к берегу. Все оказавшиеся в поселке мужики, похватав оружие, столпились на центральной площади, выслушивая активно жестикулирующего Ковригина, который, по-видимому, отдав какие-то распоряжения, быстро убежал в дом.

Между тем Войтенко отобрав у часового бинокль, разглядывал с его помощью большую черную лодку, которая неспешно входила в бухту с востока.

— Заречье вызывает Башню — голосом Петровича заговорила радиостанция на поясе часового.

— Даю сюда. Заречье — Первому — капитан отобрал у парня "кенвуд", не оборачиваясь бросил стоящему рядом Спиридонову — дуй вниз, расставь ребят по местам.

— Слушаю, Заречье. Что за шум?

— В бухту заходит неизвестное судно, закройте ворота, займите оборону и ждите нашего сигнала. Может, ничего страшного и нет, но лучше пока не высовывайтесь. Береженного бог бережет.

— Понял тебя Данилыч, тьфу, то — есть первый — отозвался Ковригин.

Закончив сеанс радиосвязи, мастер выскочил на площадь, и снова замахал руками, разгоняя своих ополченцев по местам.

Пока капитан вел радиопереговоры с Заречьем, Сергей, спустившись вниз, парой коротких распоряжений привел в боевую готовность немногочисленный гарнизон Замка. Быстро и без лишней суматохи (сказывалась военная составляющая) трое имеющихся в наличие бойцов заняли позиции возле бойниц специально для этой цели проделанных в кладке стены опоясывающей тесный, плотно застроенный двор крепости.

Организовав оборону, он снова поднялся на наблюдательный пункт.

— Ну что там?

— На, сам посмотри — вместо ответа Войтенко протянул бинокль — никого не узнаешь?

— Ба, да это же Лукин. Ну, точно он. Эк его бедолагу жизнь то потрепала.

— А остальные с ним кто такие?

— А хрен их знает.

Тем временем посудина легла в дрейф примерно в пятистах метрах от берега, с нее спустили небольшую лодку, в которую кроме Игоря спрыгнул какой — то крупный мужик. Отвалив от невысокого, черного борта, челнок направился к берегу.

— Я выйду к ним, поговорю. Если все нормально знак подам.

— Давай. Возьмешь радиостанцию. Она у меня там, на полке стоит на зарядке, мои покажут.

— Понял — Сергей спустился вниз, заглянул в хату Войтенко, где встревоженная супруга бывшего пограничника вручила ему черную коробочку рации, а затем, не торопясь, вразвалочку зашагал к причалу, к которому подходила лодка с гостями.

— Здорово Серега — выскочивший на бревенчатый настил Лукин был неподдельно счастлив после долгих скитаний и злоключений снова оказаться среди своих.

— Здорово Игорек — Спиридонов тоже был искренне рад возвращению бывшего ГБРовца — добро пожаловать домой. С возвращением.

Приятели крепко пожали друг другу руки, обнялись.

— Вот знакомьтесь — Лукин указал на своего спутника, который с интересом наблюдал за встречей старых знакомых — Иван Андреевич, прибыл для установления торговых и дипломатических контактов.

— Сергей — старлей протянул руку — помощник здешнего правителя и начальник гарнизона.

Теперь настала очередь Спиридонова изучать нового знакомца. Крепкий, рослый на вид лет сорок. Тяжелый, властный, цепкий взгляд исподлобья. Смотрит вокруг, словно приценивается. Вроде как по хозяйски прикидывает, что можно здесь урвать, ухватить. Руку ишь как тискает, словно проверяет на крепость. Ну да ничего и мы вроде не слабачки. С такими только дай слабину, проглотит и не поморщится.

— Добрым гостям, всегда рады. Вы Иван Андреич, своим сигнальте пусть подходят. А я распоряжусь, чтобы для вас баньку истопили, обед приготовили, отдохнете, а потом и о деле поговорим. Пообщаетесь с так сказать первыми лицами. У нас ведь тут закон степи, гостя первым делом накормить и обиходить, а уже все дела потом.

— Да нет, у них своя задача, потом за мной вернуться — несколько натянуто улыбнувшись, кивнул новый знакомец, и, повернувшись к морю, махнул рукой. Видно было, что он чем-то недоволен, но недовольства своего старается не показывать. Наверное, привык сам условия диктовать, а тут ему указывают, что делать вот его и корежит, ну ничего, в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Сергей отстегнул от пояса радиостанцию, и, связавшись с Войтенко, доложил ему о целях визита нежданных гостей и принятых решениях.

Для размещения гостя в Заречье готовили небольшой "гостевой" домик и несколько женщин уже суетились, накрывая стол. Потянуло дымком от вырытых в склоне холма бань, куда Петька с парой приятелей поволок дубовый веник и ведра с водой.

В то время, когда Иван смывал походную грязь, и насыщался за богато накрытым за счет общинных запасов столом, Лукина вырвав наконец из объятий радостно щебечущих женщин провели в хату Войтенко где ему за сытным обедом пришлось отвечать на расспросы товарищей.

— Ну, кого ты нам привез? — капитан пододвинул ближе к изголодавшемуся парню блюдо с запеченным кабаньим окороком и топинамбурами, и подливая в кружку шипучего, свежего кваса — что за люди?

— Серьезный только один, этот самый Иван Андреевич Маляренко, остальные преданы ему как псы, буквально заглядывают в рот и ловят каждое слово. Они его так и зовут — Хозяин.

— Хозяин, говоришь, ну-ну — покачал головой Войтенко.

— Точно — прожевав, внушительных размеров кусок дичины, кивнул Игорь — своеобразный человек. Даже сомневался, стоит ли его к вам вести, хватка то у мужика волчья, но увидел: как вы обстроились, успокоился, ну думаю, эти себя в обиду не дадут.

— А, что не так?

Я сначала долго въехать не мог, вроде нормальный мужик, правильный, но вот, что-то не так, боятся они его. А потом присмотрелся, и дошло: для него есть узкий круг, это "свои", для которых он в лепешку расшибется, и все остальные, которые вроде и не люди даже, а так расходный материал. Их надо либо сделать "своими", причем так, чтобы они принадлежали ему в прямом смысле слова, душой и телом, либо смести в сторону, как нечто не заслуживающее внимания. Просто так Иван ни для кого, ничего делать не будет. Либо ты становишься "его" человеком, и тогда живешь как у Христа за пазухой, либо можешь идти на все четыре стороны и подыхать. А если будешь мешаться под ногами еще и помогут подохнуть побыстрее.

— Ну а ты? — хмуро посмотрел на товарища Спиридонов.

— А я, особая статья вроде и не "свой", но ему нужен был. Уж очень Ивана другие поселения интересовали, сильно подозреваю на предмет чего-нибудь с них поиметь, вроде хороших специалистов или женщин детородного возраста. Потому он и морщился, наверное надеялся увидеть нищее, подыхающее от голода стадо, так сказать новый человеческий материал, а увидел вполне устроенное и самодостаточное общество, которому от него ничего то собственно по большому счету и не нужно, о помощи не просите, агрессии не проявляете, но и отпор дать можете. Такие, здесь ему еще пока не попадались, вот ему и приходится себя перестраивать, понимает, что его обычные методы тут не пройдут, и с вами надо общаться как равный, с равными, а он от этого уже отвыкнуть успел.

— Что-то ты его эдаким монстром расписал — поморщился Сергей.

— Ну почему же монстр — заметил задумчиво молчавший Войтенко — нормальный русский мужик, добротный хозяин с кулацкой жилкой. Ты думаешь раньше купцы или зажиточные крестьяне, они точно такими же и были. Это мы тут общиной живем — миром, а он самый настоящий мироед, который себя этой самой общине и противопоставляет. Думаешь Ашот наш лучше что ли? Да такой же, просто мы ему развернуться не даем.

— Точно, кивнул Лукин — только не противопоставляет, а под себя, ее прогибает.

— Ивану конечно палец в рот не клади — продолжил Войтенко — но и мы не лыком шиты, значит, будем торговать. Ну а ты чего дальше то делать будешь? С ними потом уйдешь или с нами останешься?