Читаем без скачивания Полк продолжает путь - Александр Розен

— Горе товарища Ларионова — это наше горе, — сказал он.

Кто-то крикнул:

— Не Ларионова, а Родионова!

— Все равно, — громко крикнул выступавший, — пусть Родионова! Все равно не потерпим. У меня тоже семья в городе Ленинграде, — сказал он тихо и вошел в темный и тесный круг бойцов.

— Правильно! — крикнул чей-то злой голос.

Этот ночной митинг глубоко взволновал Ларина, и он считал правильным, что командир полка разрешил митинг, не боясь, что люди устанут накануне боевых учений.

Остаток ночи Ларин провел вместе с командирами батарей. Казалось, что все уже давно выверено и налажено и что нет никаких сомнений в том, что дивизион, как только придет час, будет работать, как послушный механизм, и что больше не о чем хлопотать. Но опытный офицер знает, что самая тщательная пригнанность всех частей механизма еще недостаточна для успеха дела. Если люди будут только повторять то, чему их учили начальники, если они не дерзнут на большее, чем то, что они уже умеют, дело не будет завершено успехом.

Это «чуть большее», которое решает дело, иначе называют вдохновением. Оно появляется лишь в том случае, когда человек не только поверил идее, в нем воспитанной, но и воодушевлен ею.

Ларин это хорошо знал. Вот почему, несмотря на то, что людям была до тонкости известна задача, он продолжал разговаривать с ними или просто всматривался в их лица, словно искал в них то внутреннее волнение, которое объединяет воюющих людей, и у одного находил, а другому пытался передать частицу своего собственного.

Начинался рассвет. Видно было, как медленно поднимается солнце в мутной пелене тумана и снега. Потом вдруг снег перестал падать. Земля заблестела. Ларин обрадовался солнечному утру. Тут ему Макарьев навстречу.

— Ты будь на огневых, — крикнул Ларин, — я на НП поскачу!

На НП его ждал Богданов. Ларин посмотрел на его озабоченное лицо и вдруг улыбнулся:

— Ну что, старшина? Опять что-нибудь случилось?

Богданов зашептал:

— Противник маскирует тяжелую батарею в искусственном лесу. С переднего края наблюдаем — лес и лес, и ничего, кроме леса. Я говорю: нет, что-то мне очень странно. Я лучше без трубы посмотрю. Смотрю невооруженным глазом. Вот видите, товарищ капитан, те сосенки? — Ларин взял бинокль. — Наблюдайте тихонько. Не сосенки, а только хитрость. Понатыкали муляж. Муляж — и только, — с удовольствием повторил Богданов иностранное слово.

— Верно, — сказал Ларин. — Этот лесок не зря сделан. Видимо, он скрывает там батарею.

— Так точно, — повторил Богданов.

Ларин быстро сделал расчет и велел Семушкину передать первой, воробьевской, батарее координаты цели.

В это время Ларин заметил приближавшихся к нему людей. В одном из них он еще издали узнал командира полка — высокий Макеев никогда не сутулился, и это делало его походку несколько напряженной и характерной. Спутник Макеева в плащ-палатке не был знаком Ларину. Вся группа подошла к ларинскому блиндажу. Ларин хотел доложить командиру полка, но в это время его спутник окинул плащ-палатку, и Ларин увидел незнакомого генерала.

Ожидая, что начальство пройдет вдоль фронта, Ларин встал у входа в свой блиндаж. Генерал улыбнулся и сказал:

— Мы к вам в гости, капитан, не возражаете?

Ларин быстро уступил ему дорогу. Приятное волнение охватило его. Наблюдательный пункт командира полка, на котором будет находиться и генерал, перенесен сюда, на НП командира дивизиона!

Через несколько минут учение началось. Макеев сразу же соединился с дивизионами по телефону и по рации, которую развернули бойцы взвода управления. Генерал, сев за стереотрубу, сказал:

— Хороший обзор.

— Тут есть очень интересные вещи, товарищ генерал, — сказал Ларин. — Возьмите влево 0-70, товарищ генерал. Видите лесок? Настоящий лесок, не правда ли? Но это искусственный лес. Я полагаю, что там противник. («Это данные Богданова, — подумал Ларин, — и надо было бы назвать его фамилию. Но, в сущности, не это сейчас важно, важно, что…»)

— Так вы разгадали? — спросил генерал не отрываясь от трубы. — Я эту ловушку сам планировал.

— Я дал команду подавить цель, — сказал Ларин как можно равнодушнее. Он чуть повернулся и сразу же встретился с взглядом командира полка. Ему показалось, что Макеев смотрит на него неодобрительно.

— Я, товарищ генерал, планировал огонь с тем расчетом… — И Ларин продолжал приготовленную фразу, все время чувствуя на себе взгляд Макеева.

— И совершенно правильно поступили, — сказал генерал, когда Ларин кончил говорить.

Ларин покраснел от этой похвалы.

— Разрешите узнать, товарищ подполковник, — обратился он к Макееву, сдерживая охватившую его веселость. — Не будет ли ваших приказаний?

— Новых приказаний в настоящее время у меня нет, — сказал Макеев.

«Сухарь, — подумал Ларин. — Впрочем, сейчас старший здесь генерал, а он мной доволен».

— Полк хорошо провел подготовку, — продолжал генерал, обращаясь к Макееву. — Можно не сомневаться в результатах, если только стрелковые подразделения не подведут.

— Слушаю, товарищ генерал, — ответил Макеев.

«Даже спасибо не сказал генералу», — мысленно продолжал Ларин осуждать Макеева.

— Смелее поддерживайте пехоту, — говорил тем временем по телефону Петунину командир полка. — На вашем фланге оба батальона имеют успех. Энергичнее поддерживайте.

В центре, который поддерживал ларинский дивизион, движение пехоты было менее эффективно.

— Огонь по леску! — скомандовал Макеев Ларину.

— Я, товарищ подполковник, уже приказал орудиям подавить батарею, — сказал Ларин.

— Не подавить батарею, а разбить дзот, — заметил Макеев.

— Да, да, — подтвердил генерал, — я приказал маскировать в лесу дзот.

Ларин бросился к телефону, нажав рычажок, крикнул позывные первой батареи. Линия не отвечала.

— Семушкин! — крикнул Ларин.

— На линии Семушкин, товарищ капитан, порыв ищет, — откликнулся Богданов.

— Связист, товарищ генерал, золотой человек, — объяснил Ларин, стараясь быть как можно более непринужденным и потому говоря несвойственным ему тоном, — Случайно не получил Героя.

— Центр отстает, — не слушая Ларина, сказал генерал недовольно. — Надо помочь.

— Слушаю, — ответил Макеев и тотчас же стал передавать приказание.

— Связистов на линию! — крикнул Ларин. «Это мне-то помогать, — думал он, — и все из-за того, что Семушкин не может найти порыв». И хотя это было совершенно обычное дело, когда один дивизион помогал другому, и хотя сам Ларин в бою не раз просил о такой помощи, он сейчас, в присутствии генерала, в момент, когда ему хотелось показать, на что способен его дивизион, считал эту помощь необыкновенно унизительной.

Он не выпускал из рук телефонную трубку. Линия все еще не работала. «Послать Богданова», — решил он, но не успел приказать. Метрах в трехстах позади НП он увидел «зис» с пушкой на прицепе. Несколько человек быстро отцепили пушку и поволокли ее по направлению к условному переднему краю.

Ларин выскочил из блиндажика и увидел Новикова, который вместе с другими тащил пушку и что-то кричал. Какую-то долю секунды Ларин не понимал, что здесь происходит; наконец он понял, глубоко и шумно вздохнул. Если бы не присутствие генерала и командира полка, он тоже помог бы орудию Новикова стать на прямую наводку. Но теперь Ларин вместе с генералом и командиром полка лишь смотрел, как Новиков и его бойцы устанавливают орудие. Послышалась команда, и орудие ударило по замаскированному дзоту.

— После стрельбы — командира орудия ко мне, — сказал генерал Ларину. — Красиво сделано, Макеев, а? — обратился он к командиру полка.

— Полагаю, что дзот теперь разбит, — отвечал Макеев спокойно.

Лицо генерала выражало полное удовлетворение. Макеев молча смотрел на расчет, стрелявший прямой наводкой, и его рука отбивала такт на телефонном аппарате. Разжав губы, он крикнул:

— Отстреляли — в укрытие!

— Сейчас центр выровняется, — сказал генерал, — что и требовалось доказать.

Когда Новиков вошел в блиндаж, генерал кивнул ему головой:

— Хорошо стреляли!

— Служу Советскому Союзу, — как-то растерянно проговорил Новиков.

— Что вас заставило принять решение стрелять прямой наводкой? — спросил Макеев.

— Перед боем получил приказ разбить замаскированную батарею противника.

— Дзот, — поправил Макеев.

— Так точно, дзот… С закрытых позиций это не удавалось, — говорил Новиков, словно в чем-то оправдываясь.

— Давно служите? — спросил генерал.

— Я… я еще не служу, — запинаясь, сказал Новиков. Лицо его густо покраснело.

На лице генерала выразилось полное недоумение. Ларин вмешался.

— Извините, товарищ генерал, это оговорка. Младший лейтенант Новиков служит в армии восемь месяцев. Шесть месяцев в школе младших лейтенантов и два месяца в нашем полку. Он хотел сказать, что еще не участвовал в боях.