дружно набросились на Ямета, откуда-то появилась веревка, и через минуту несостоявшийся убийца уже лежал крепко связанным, яростно глядя на меня.
- Ты принесешь ужасные беды, - прохрипел Ямет, а затем перешел на асхаинский, обращаясь к Тальгиру.
- Вижу, вижу, - спокойно отвечал тот, проверяя узлы. – Лежи уже…
- Что он говорит?
- Спрашивает, неужели меня околдовали злые духи, мол, не вижу, кого охраняю, - усмехнулся Тальгир.
То, что он ответил Ямету на понятном мне лагледорском наречии, прибавило доверия.
- Что вы будете с ним делать? – осторожно спросила я.
- Оставим здесь. Имары сами знают, что делать с такими фанатиками.
- Они его убьют? – с невольной жалостью спросила я.
- Нет, но он им может понадобиться для каких-то других целей.
Имары тем временем обступили связанного фанатика и начали странно двигать руками. И вдруг веревки, сдерживавшие его, словно окаменели.
- Местная магия все больше удивляет, – я с интересом наблюдала за их действиями. – Так он точно не вырвется!
- Этот прием называется «объятия камня», - пояснил Тальгир. – В нужный момент веревки сами ослабнут.
Перекинувшись несколькими фразами с имарами, Тальгир указал мне на тропу, подсвеченную заходящим солнцем в багровый оттенок:
- Нам пора. И так вернемся уже в сумерках. Отец будет недоволен вашей прогулкой. Но всю правду придется рассказать.
Глава 51. Местная магия
- Леа, у тебя поразительная способность создавать проблемы из ничего, - отец покачал головой. – Вот почему нельзя было просто прогуляться и вернуться до захода солнца? У храма полезла куда-то, как ребенок, оставшийся без присмотра, платье порвала… А теперь – еще похлеще.
Мы сидели в кабинете отца, за окном уже была темно, и работы на шахте закончились. Я ощущала, что в здании нет никого, кроме нас троих, но все равно было как-то тревожно.
- Просто нужно было мгновенно принять решение. Что мне оставалось делать? Позволить камню упасть на голову?! – возмутилась я.
- Нет, конечно! Не передергивай мои слова, - раздраженно бросил отец. – Не нужно было вообще в таких местах шляться. Ты вроде пошла цветочками в гаригу любоваться, а?.. – не дожидаясь ответа, отец повернулся к Тальгиру: – Свидетели остались?
- Имары ничего не расскажут. – ответил Тальгир. – Других свидетелей не было. Во всяком случае, я не видел.
- Ладно, - отец полез в списки мастеров. – Поставлю на место Ямета другого мастера. Незаменимых на шахтах не бывает… А ты, Леа, больше ни при каких обстоятельствах дом не покидаешь.
- Вообще ни при каких?! Совсем никуда нельзя выйти?!
- Разве что пожар или наводнение случится, - поднял бровь отец. – Но в других случаях… В общем, Тальгир, не выпускай ее, что бы там она ни обещала и как бы ни просила. Я не разрешаю. Точка.
- Но как же…
- Разговор окончен. Едем домой, - отец резко встал из-за стола и вышел из кабинета.
Я уныло побрела следом, зная, что сейчас никакой бунт не даст результатов. Отец решил окончательно – тут хоть расшибись, уже не поспоришь.
По пути домой я задремала – усталость от долгой прогулки по жаре взяла верх над волнением от пережитого нападения. К тому же сейчас я чувствовала себя в полной безопасности – рядом отец и несколько вооруженных всадников, среди которых Тальгир, уже не раз спасавший меня.
Проснувшись у самых ворот дома, я почувствовала новый прилив сил. Магия просилась в дело.
И сразу пришла мысль: если местная магия так отличается от лагледорской, не дает ли она ее владельцу особые навыки? Что, если я смогу научиться каким-то местным приемам? Окаменевшая веревка на теле Ямета так и стояла перед глазами. Возможно, стоит попробовать…
Поднявшись в комнату, я позвала Мирелту.
Моя горничная после недавнего разговора вела себя на редкость корректно, даже небольшие книксены делала, выслушивая приказания. Сейчас я решила снова стать с ней помягче, поскольку кое-что задумала:
- Мирелта, принеси мне веревку.
Та испуганно всплеснула руками:
- Это для чего же она вам понадобилась?! А папенька знает?!
- Успокойся, - рассмеялась я. – Вылезать в окно, вешаться или еще что-нибудь нездоровое с этой веревкой я творить не собираюсь. Если боишься – а ты боишься, я вижу – принеси обрезок веревки длиной чуть больше локтя, мне этого достаточно. Мне нужно для магии. С таким коротким куском ничего другого и не сделать, верно?
- Да, госпожа, - Мирелта присела в книксене и повернулась, чтобы уйти.
- И, кстати, о папеньке… - я сделала голос потише. – Он не знает. И не узнает, если не побежишь докладывать.
- Да, госпожа, - понимающе кивнув, Мирелта исчезла за дверью.
А я приготовилась к магии, как когда-то – к занятиям в Хальторне. Убрала с туалетного столика все лишнее, раскрыла зеркала, застелила столешницу плотной тканью – кто ее знает, эту магию, может, следы останутся?
Вскоре Мирелта вернулась с куском веревки – довольно обтрепанным, похоже, отрезала в конюшне. Аккуратно, даже с некоторым почтением, положила обрывок на застеленный столик:
- Такой сойдет, госпожа?
- Отлично. Можешь идти.
Но горничная мялась на пороге.
- Что-то еще? – спросила я чуть более строгим тоном, чем говорила ранее.
Мне не терпелось начать, и лишние свидетели были не нужны.
- Да тут это… В город выйти хотела. Если вам ничего не понадобится сегодня, я бы прямо сейчас ужин принесла… и сбегала бы…
- Ладно, неси ужин и иди гулять, - милостиво разрешила я.
«Наверняка нашла себе очередного любовника, - подумала я. – Возможно, похвастаться хочет, но… нет, мне некогда выслушивать. Да и неинтересно. Тут гораздо более увлекательное дело!»
Мирелта бегом принесла поднос с ужином и молнией вылетела из дома. Я слышала стук ее туфель по мостовой, удаляющийся за угол. Надеюсь, меня сегодня больше никто не побеспокоит.
Итак, приступим…
Вытянув ладони над куском веревки, я вспомнила движения имаров. Провести не касаясь, затем встряхнуть пальцами, словно сбрасывая капли воды…
Пучок магических импульсов вырвался из центра ладоней, подбросил веревку и погас. Неужели так просто?!
Потрогала веревку – такая же рыхлая и мягкая, как была. Ладно, попробую по-другому… Запустила импульсы с кончиков пальцев, в самый момент встряхивания, не раньше и не позже. Ничего. Веревка все та же, только паленым немного запахло.
Последующие несколько часов я провела в попытках подчинить себе непослушную веревку. Самое
