class="p">– Чуяло сердце мое беду. Не кликало ее. Она сама пришла нежданная, незваная. Приблудилась, да загостилась. Поселилась в сердце змеей гремучей, ненасытной и по капельке, по капельке жизнь мою несладкую и выпила. Оставила лишь малую кроху.
Ксен удивленно вскинул брови, попытался сказать что-то.
– Гляди, – прикрыла губы его своею бледною ладонью, – как чудно дремлет облачко в воде, будто белый пушистый котенок свернулся в клубочек… Слышишь, как игривая волна лукаво шепчется с бережком, как шаловливый ветер, лаская, треплет листья. Россыпи в далеком небе… манят, влекут к себе своею тайной горделивой. Ты видишь, как ярко среди них, как мучительно догорает моя звезда, по счастью прошлому горюя и тоскуя.
Отшумело, отголосило лето жизни моей. Не жать мне больше рожь-пшеницу в поле чистом, не слышать звонкой песни жаворонка. Не любоваться белым цветом черемухи душистой. Отгорели, отполыхали мои рассветы и закаты. В последний раз сидим с тобой наедине.
Дурманом ночи душной, пылкой не буду больше я пьяна!.. Как жарко было мне в твоих объятиях, как сладко!
Уж небо сыплет в озеро лесное осколки любви моей, такой горячей, ненасытной.
– Любимая, ты о колечке так тревожишься? – заглянул в глаза своей голубке. – Почему разбередила сердечко эта неловкая потеря? Перед Богом мы муж и жена и, уверяю тебя, что всегда будем вместе. Обещаю, я никогда больше не оставлю тебя. Не брошу. То была всего лишь минутная слабость. Дали клятву и в радости, и в горе …
– Родной мой, – прервала Тула его речь, – молчи и слушай: не венчаны мы в церкви. Не настоящая тебе жена. Отдай свое колечко, я брошу его в воду. Пусть катится к своей паре на дно озерное. То-то порадуются русалки щедрому подарку.
Приутихла, вслушиваясь в глухие, затихающие удары своего сердца.
– Пожалей меня… За все грехи мои, ошибки и страдания, я умоляю, строго не суди. Надежду робкую лелея, прошу, прости. За любовь мою, такую странную и грешную, такую безоглядную, прости. И пожалей. Не осуди и не спеши винить.
– В последний раз дай утонуть в твоих глазах. Обними крепко, поцелуй жарко, что б снова, как прежде захмелела я.
Холодно… Зябко… Совсем промерзла душа моя. Согрей и пожалей, единственный, желанный, пусть станет мне хоть чуточку теплей, чтоб ледяные осколки сердца моего, остывающего превратились бы в слезинки теплые. Хочу поплакать напоследок на плече родном.
Половинка моя, песня недопетая, нежность нерастраченная, так безоглядно расцветшая, так горько безвременно увядшая, зарастут наши стежки-дорожки. Хмельную песню любви заветной петь будешь уже с другой.
Не держи зла, обиды на меня в сердце своем. Любила я, любовь лишь одна виновата, что накрепко привязала тебя к себе узами грешными, чарами недозволенными.
Отпускаю, мой родной, отпускаю навсегда и безвозвратно. Горько и тяжко сознавать, что там, за последней чертой, никогда не быть нам вдвоем. Не моя ты судьба, сворованная украдкой с чужой запретной жизни, колдовством привязана к моей, нескладной и неладной. Знаю, найдешь себя и будешь счастлив, а моя сердечная мука догорает в груди остуженной.
Ах, как горчит зола моей тоски любовной…
Ухожу, нет сил, глаза открыть. Уплываю. Не удержаться в объятиях твоих. К звездам тянется душа моя…
Не плачьте! Не корите! Не судите! Не ищите оправданий для меня, я лишь любила. Любовью душу грешную сгубила…
Как оглушительно поют русалки! Как надрывно плачет, как голосит среди них моя нелегкая судьба. Погляди, какая красивая она! Какие изумительные лилии украшают этот венок! Мои последние цветы, как нежны и благородны!
Милый мой, не горюй, не тоскуй. Покрепче обними, к груди сильней прижми и на прощанье поцелуй…
Горчит твой поцелуй сегодня дикой полынью, не греет губ холодных…
Как глухо кружится голова… Все что болело, прошло. Отпустила боль сердце усталое.
Как сильно шумит вода, как тоскливо воет ветер… как скорбно улыбается луна.
Улетаю, падаю в небо.
Ксенушка, прощай. Помни меня! Прошу! Не забудь! Не вини…
Склонила голову на грудь. Уснула крепко. Навсегда.
XIII
Дана открыла глаза. Возле нее хлопотала красивая незнакомая женщина. Ее темные пышные волосы были перехвачены шелковым платком. Клава сидела тут же, уныло повесив свой клюв. Пригорюнившись, смотрела немигающими глазами на Дану. Увидела, что девушка пришла в себя, сразу захлопала крыльями и завопила
– Люди добрые, девочка наша очнулась.
– Тише, тише, – успокаивала женщина птицу. – Вот уже горластая. Напугаешь Дану своим криком.
Но ворону остановить было невозможно. Она летала, она кричала, она была вне себя от радости. На шум вошла целая гурьба. Первой бросилась в объятия мама Нора. Ее дорогая родная мама Нора была жива и невредима. Она целовала свою любимую девочку, приговаривая, – ох и напугала ты всех нас своим необдуманным поступком. Хорошо, что Клава нашла Кирея в лесу и привела его к березе, а так бы случилась непоправимая беда. Слава Богу, самое страшное уже позади.
Дана c немалым удивлением и любопытством оглядывала неизвестных. Заметив ее взгляд, Нора стала рассказывать:
– Это мой муж Эльдар, – показала на почтенного седовласого мужчину. По воле судьбы мы с ним длительное время не виделись. А вот наш сын, – представила темноволосого красавца, – Кирей, который и спас тебе жизнь. Волею злого рока он был превращен в пса, но теперь это уже позади. Подробности потом расскажем. А это Наина, – показала на женщину, которую Дана увидела первой. – Сестра моего мужа. Она и выходила тебя. У нее тоже своеобразное прошлое. Благодаря ее волшебным рукам ты сейчас жива и здорова. Ей тоже досталось в этой жизни. Вот такая теперь у нас большая и, надеюсь, дружная семья.
Дана была такой счастливой. Она держала руку Норы, не веря своим глазам и улыбалась беспрестанно. Казалось, что она спит и ей снится чудесный волшебный сон.
Вечером все собрались в горнице, вокруг стола. Наина сидела в центре, держа в руках перстень с яркокрасным камнем. Поднесла его к хрустальному шару, он стал медленно загораться. Засветился необыкновенным ярко-желтым светом, по нему стали проноситься какие-то тени, задвигались чьи-то неясные силуэты. Нора тихонько рассказывала Дане, что при помощи чудесного кольца и хрустального шара, который зажигается этим перстнем, были возвращены к нормальной жизни Кирей, его отец Эльдар, его тетя. До этого ее знали как Ярушку, известную местную ворожею. Наина начала тихонько говорить:
– Вижу дворец большой, красивый. Темно, какие-то люди бегут по коридору, неся в руках большой пакет. Навстречу выбегает маленькая девочка с крестиком в руках. Люди хватают испуганного ребенка и запихивают в мешок. Она плачет, никто не слышит ее. Все спят.
Лес. Дорога. Волки нападают на
