По прикидкам Торусы получалось, что, не выходя из городца, он сможет, хоть и не без труда, отбиться от четырех-пяти сотен хазар или печенегов. Но вот защитить новосельцев ему будет не под силу. Ибо вывести дружину в поле против врага, в десять раз ее превосходящую, значит погубить ее без всякой пользы.
– Мечи нужно раздать смердам, – посоветовал Ревун. – Без их поддержки нам не устоять.
– Договорись со старшинами, – кивнул головой Торуса. – У нас урсов много среди новосельцев, – напомнил Ревун, – а им по великокняжьему указу носить оружие недозволено.
– На этой земле я судья, – резко возразил Торуса. – Всеволод мне здесь не указ. Зови старшин урсов, я сам с ними поговорю.
Торуса о распре между радимичами и урсами, конечно, знал, но дело это было давнее и в нынешнем его положении уже неважное. Боготур, севший на землю по воле сразу трех славянских богов, мог себе позволить определенные вольности, поскольку не зависел ни от волостного князя, которым ныне числился малой Будимир, ни даже от Великого князя Всеволода, с которым, правда, был связан личной клятвой. По мнению Торусы, сам он тоже имел полное право повязать глав урсских семей, севших на его землях, подобным обещанием.
Урсы в городец вошли плотной группой, лица их были угрюмы и настороженны. Торуса сошел им навстречу с крыльца – оказал честь. Приободрившиеся старшины пошли в терем уже без опаски и чарки из рук боготура принимали с поклоном и здравствованием всех живущих под этой крышей, и в первую очередь, конечно, хозяина. Торуса на поклон ответил поклоном и пригласил гостей к столу. Особых отличий между урсами и радимичами боготур не обнаружил, разве что в речах урсов проскальзывали иногда незнакомые слова. От лица урсов говорил в основном один человек, светловолосый и плечистый, по имени Рыбец. Говорил он рассудительно, словами попусту не сорил и своей сдержанностью понравился Торусе.
– Коли ты к нам с добром, боготур, то и мы к тебе с добром. И прежние обиды, которые чинили нам радимичи, мы готовы забыть, и радимичи пусть тоже забудут плохое, что сотворили против них мы. А по-иному жить вместе нельзя. А коли спор между нами случится, то быть в том споре тебе судьею, боготур. Слово твое, сказанное в том споре, будет последним. В этом старшины всех урсских семей, осевших на окрестных землях, дают тебе клятву, боготур.
– Добро, – кивнул головой Торуса. – Я в свою очередь именем бога Белеса клянусь, что судить буду его правдой радимичей и урсов как равных, не давая предпочтения неправому в ущерб правому, к какому бы роду-племени он ни принадлежал. Разрешаю урсам носить оружие на землях, подвластных моему суду. И пусть отныне радимич и урс плечом к плечу стоят на земле, где вскормлены будут их дети и внуки и где тела их найдут свое успокоение. А что до душ человеческих, то над ними властны боги, а людям впредь в божьи дела мешаться не след. И несогласных к жертвованию не принуждать. Ибо жертва, принесенная по принуждению, богам в обиду, а людям не в радость.
Урсские старшины закивали головами, одобряя слова боготура. Чтобы скрепить произнесенные клятвы, Торуса пустил братину по кругу и сам первый замочил в ней усы. И верилось всем, сидевшим за столом, что ряд заключен на века, и за себя, и за потомков, которые будут жить в мире и согласии на этой щедрой земле.
Посланные в дозор мечники прихватили на одной из лесных троп шатуненка. А уж добром или принуждением заставили они его идти в городец, Торуса пока не знал. Во всяком случае, руки у отрока не были связаны. Шатуненок был с женщиной, которую Торуса уже видел однажды в Рогволдовом стане. Женщина, похоже, пленением не столько огорчилась, сколько обрадовалась. Шатуненок же поглядывал на Торусу исподлобья, время от времени зыркая глазами по сторонам, словно выискивал что-то в закоулках чужого городца. И, кажется, нашел. Во всяком случае, боготуру показалось, что шатуненок не впервые видит рослую костлявую старуху, которая пристала к городцу совсем недавно. Увидев ее впервые во дворе, Торуса удивился и даже спросил у Лепка, по какой надобности она здесь. Приказный сослался на Дарицу, которая приветила старуху неизвестно с какой целью. Далее Торуса разбираться не стал – один беззубый рот для хозяйства не в тягость. Звали старуху, кажется, Горелухой, и без дела она не сидела, суетясь по двору меж прочих женок.
– Разговор у меня к тебе, боготур, – сказала Рада. – И лучше с глазу на глаз.
– Пошли, – легко согласился Торуса и кивнул головой Клычу, чтобы присматривал за шатуненком.
Рада была хороша собой, недаром же Дарица, увидев ее рядом с Торусой, нахмурила брови и отвернулась, чем-то сильно недовольная. Надо сказать, что и Раде Дарица сильно не поглянулась, во всяком случае, она несколько раз поморщилась, словно припомнила что-то нехорошее.
– Из каких мест твоя ключница?
– Из ближнего сельца, – отозвался Торуса. – Мужа у нее деревом убило, вот она ко мне и прислонилась. Садись, в ногах правды нет. Рассказывай, чем тебя потчевал в Берестене ган Горазд?
– С ганом я не виделась, а мечник Глузд обещал открыть городские ворота перед Рогволдом. По его словам, городская стража боготуру противиться не будет, если тот с достаточной силой к стенам подойдет.
– А как же хазарские ганы и Жучин?
– Ган Митус уже выехал из города со своими хазарами, а Горазд с купцом собираются к тебе в гости наведаться.
– Клюнули на шатуненка?
– Похоже, что клюнули. Глузд сказал, что шатуненок в детинце встретил братана, который служит хазаром у Горазда, а после ган их к себе звал. А о чем они там разговаривали – не знаю.
– Что ж не выпытала у отрока? – усмехнулся Торуса. – Опыта тебе не занимать.
– Камень это, а не отрок! – Рада в сердцах махнула рукой. – Всю дорогу молчал как сыч.
– Сил у боготура Рогволда негусто, – вздохнул Торуса.
– А разве ты, боготур, не поможешь Рогволду?
– Пошлю я ему тридцать своих мечников. А Глузд дал тебе слово за всю Будимирову дружину?
– Клялся родовым пращуром, что вся дружина перейдет на сторону Рогволда, если тот не станет чинить с них спрос за прежние каверзы.
– Добро, – кивнул головой Торуса. – За Рогволда я рад. Негоже боготуру жить как бродяге в лесных дебрях. А куда ты собираешься вести гана Горазда с Жучином?
– Закружу по лесу, – засмеялась женщина, – буду манить золотом и серебром, пока не заведу в болота. Если они в болоте не сгинут, то проплутают несколько дней. Времени у Рогволда будет более чем достаточно.
Торуса ей не поверил. Рада явно хотела выманить Торусовых мечников из городца, чтобы облегчить задачу нападающим. Недаром, выходит, предупреждал боготура Драгутин о предстоящем хазарском напуске. Если бы не приезд даджана, Торуса, пожалуй, принял бы слова женщины за чистую монету. Уж очень все складно у нее получалось, а главное – именно так, как задумывал сам Торуса. Это ведь он предложил с помощью шатуненка выманить хазар за городские стены. Но, предлагая это, боготур знал, что его противники не лыком шиты, и не ошибся в своей оценке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
