наклоняя голову, — Ты не в себе.
— Я? О нет, я еще как в себе, — мрачно ухмыляются мне в ответ, — Еще никогда в жизни не была в себе так, как сейчас, поэтому слушай, Конрад — отвали. У меня есть мои дела, мои проблемы. Я их решу. Или не решу. Но сама. Понял?
Она могла перещелкать этих четверых на мопедах в любой момент, понимаю я. Да, раздолбайка, но метать небольшие острые предметы она умеет прекрасно. Значит, у неё был план.
— Ты умираешь, — говорю, слыша полицейские сирены неподалеку, — Возможно, уже даже поздно что-либо делать.
— Нормально, — кривит губы девушка, — Хоть сдохну как полноценное существо. Не делай этого, Конрад.
— Не делать чего? — уточняю я.
— Ты готовишься к рывку. Хочешь меня поймать, сунуть в больницу. Продержать в бессознательности, пока не… вернусь, — отрывисто говорит шутница и пожирательница сладостей, так не похожая сейчас на себя, — Только знай, этого не случится. Меня прикончат, с гарантией. Я сама себя прикончу, если ты дёрнешься. Успею, ты знаешь. Поэтому иди своей дорогой, вампир… и дай мне пройти моей.
— Ну, раз это твой выбор…
Если я уважаю разумного за его выбор в жизни, как могу не уважать за то же самое в смерти?
Я хотел попрощаться, но не успел. Возможно, она бы тоже что-то сказала. Даже улыбнулась бы.
Увы, не судьба.
Из остановившегося неподалеку, за моей спиной, автомобиля, в нас начали стрелять.
Помню лишь четыре глухих удара в спину и пулю, попавшую Аннике в живот. Прошедшую насквозь.
Что там проходить-то… думаю я, пока дневной свет меркнет, а крики становятся все глуше и глуше.
Пули-то… необычн…
Глава 13
Все пропало
Не все легенды о вампирах врут. К примеру, если всадить в нас что-то чересчур вредное для нашего вида, а это, в ста процентах случаев, какой-либо редкий токсин, яд или тяжелый металл, то мудрый, потому что продуманный некромантами под себя, организм тут же притворяется дохлым. Совсем. Жизнедеятельность останавливается, как и останавливается разнесение этой дряни по всему телу. Технически, именно этим и пользуются, чтобы поднять выключившегося вампира на ручки и пихнуть в какую-нибудь плавильную печь или просто сжечь на костре. В восьмидесяти процентах случаев мы сдохнем, а еще в двадцати, если были особо сильны, крепки и учились на пятерки в магии крови — мы просто воскреснем и удерем очень далеко и очень надолго, потому что такое воскрешение ослабляет моих товарищей до состояния Конрада Арвистера.
Однако, если оставить нас лежать, то рано или поздно загустевший ихор и прочие выделения изолируют опасные элементы, после чего мы встанем. Либо их из нас удалят посторонние, после чего мы вскочим. И спросим:
— Как долго я тут валялся⁈ — заорал я на отшатнувшегося хирурга в маске, роняющего пинцет с последней пулей, видимо, только что извлеченной из моей груди, — Сколько времени прошло⁈
— Да я откуда знаю! — с этим воплем хирург попытался закинуть назад опасную пулю в мою вскрытую грудную клетку, но я поймал «подарок» на лету, тут же внюхиваясь, а затем отбрасывая гадость куда-подальше.
«Подарочек». Именно так гномы назвали эту дрянь. Специальное антивампирское? Нет, универсальная дрянь, пригодная для всех. С разной эффективностью, но для всех живых и не очень существ. Смесь токсичных и радиоактивных металлов, жутко мерзкая вещь, от которой станет плохо вообще любому существу, без исключений.
— Сдурел, что ли⁈ Она же фонит! — заорал врач, выскакивая в коридор.
— Прости, щас положу в коробку! — соскочил я со стола, — Вернись!!
— Пошёл на хер!
К счастью, вместо нервного хирурга вошёл нервный Оргар Волл-третий, от чего обстановка начала как проясняться, так и накаляться.
— Ты что сделал⁈ Бросил канадианку?!! Под трибунал захотел⁈ — орал он после того, как выслушал пару моих отрывистых реплик и вызвал Гарру с отрядом поддержки на крышу за котами и блондинкой.
— Насрать на них! Что с Анникой Скорчвуд⁉ — рычал я на него.
— Тебе не насрать⁉ Ты две пули в череп поймал, Арвистер, тебя добивали!
— Если жив, значит кость выдержала! Что с ней?!!
— Да иди ты…! — выдохнул минотавр, отворачиваясь, — Жива, в реанимации! Там всё очень сложно, над ней колдует Хануков.
— Идем туда. Сейчас.
— Ты сейчас доиграешься, Арвистер! Да погоди ты! Стой!!
Ворвавшись в реанимационную на четыре места, я доскакал до койки с бледным телом Шпильки, в которую насовали трубок. Как будто этого было мало, над ней стоял бородатый мужик с еврейской фамилией и вовсю водил над мелким тельцем волосатыми лапами со светящимися на них знаками. На почтительном расстоянии от него стояли три медсестры с целой кучей разной дряни, которую, кажется, тоже планировалось запихать в Аннику.
— Она наполовину иллинари! — выдохнул я, — В глубоком стрессе! В давнем! Глубоком! Стрессе!
— Где маска?!! — злобно заорал бородатый, но тут же осекся, выпучивая глаза, — Иллинари⁈ Сука!!! Триметриназол, живо! Триста мэгэ! Смените с барашки! Да брось её, брось прямо на пол! Готовьте залиум и торнаду на пять! Вампир!
— Да⁈
— Пошёл на хер!
Да что ты будешь делать…
До коридора я еще дошёл, а затем упал. Отпустило. Организму нужно было зарастить с десяток каверн от пуль и того, что их обволокло — организм зарастил, использовав все доступные резервы. Бензин кончился.
— Кровь…
— Я тебя сейчас сам отнесу в камеру, Арвистер, — спокойно посулил мне Оргар, садясь около меня на корточки, — Какого иерихонского демона ты творишь? У тебя до сих пор сердце видно, а ты…
— Роксолана… — выдохнул я, — Запустила программу наследования, завязанную на двух макабрских душеловов, они закляты ей по самые яйца. Если я не найду все её книги, её наследство, то она шарахнет меня проклятием. А она гроссмейстер тауматургии, Волл… была им. Срок меньше суток. Еще моя подруга подвязалась на нечто такое, что за ней выслали уродов с краденым «подарочком», наверняка против меня. И она не просто подруга…
— Ты её трахаешь что ли? — минотавр был сбит с толку.
— Нет, я взял деньги за её дело. Это не только личное.
— Трижды псих.
— Я по уши в дерьме, Оргар и тут ты со своими сраными канадиумцами, излагаешь претензии, как будто это моё дело.
—
