Во-первых, при этом они совсем не принимали в расчет соображения, связанные с обеспечением главной задачи, стоящей перед ГБ, — бдительно охранять российские интересы. Более того, создавалось впечатление, что, сообразуясь с сугубо групповыми интересами, они намеренно вели дело к ослаблению органов госбезопасности, к снижению их профессионализма. Как говорят в таких случаях в народе, пустили козла в огород… Если же взглянуть на происходившую в те дни на Лубянке расправу с опытными кадрами с позиций государственных и учесть, как она аукается сегодня, то, несомненно, общество вправе предъявить «Якуниным» серьезные претензии за развал важнейшего правоохранительного ведомства.
А во-вторых, когда эти люди проводили в КГБ политическую чистку и ставили на ключевые должности «своих» людей, то бросалось в глаза их плохо скрываемое стремление с помощью этих людей уничтожить «компромат» на самих себя, накопившийся в архивах Лубянки. Казалось бы, этот «компромат» после смены власти должен быть выгоден бывшим «инакомыслящим», свидетельствуя об их давней борьбе с коммунистами и делая их «героями сопротивления». Но странно, они почему-то жаждали хорошенько почистить не только кадры, но и архивы КГБ.
Для меня в этом их стремлении ничего странного не было. Потому что «компромат» зачастую свидетельствовал не о «героической борьбе», а совсем о другом — о доносительстве на товарищей, о грязных, аморальных склонностях, подтвержденных документально, и прочих вполне библейских грехах, которые — при их обнародовании, — попросту опозорили бы этих «демократов», а то и подвели бы кое-кого под суд. Причем, считаю необходимым заметить, что КГБ вовсе не занимался сбором компромата на «инакомыслящих». Последовательность событий в подавляющем большинстве случаев была иной: некие правонарушители и доносители, люди с подмоченной репутацией, чтобы избежать наказания или позора, уже после возникновения «компромата», воспользовались личиной «инакомыслящих», пытаясь этим как бы «оправдать» нападки КГБ.
Для комиссий, по-видимому, заранее был разработан определенный порядок «следствия» — с целью заполучить компромат на опрашиваемого, на его окружение, чтобы оправдать мотивацию увольнения людей с руководящих должностей. Смысл «допросов» сводился к одному: где ты находился 19–22 августа? И еще: каково отношение к ГКЧП? Далее: как отнесся к ГКЧП такой-то?
В первые же дни после ГКЧП было ясно, что произойдет замена всего высшего руководства КГБ. Все полагали, что органы государственной безопасности должен возглавить опытный профессионал, хорошо знающий внутренние механизмы системы. Он мог бы в сжатые сроки провести необходимую переориентацию работы КГБ в новых условиях.
Герострат ЛубянкиУвы, предпочтение было отдано Бакатину. Произошло это в результате непростой игры и сложных интриг между разными командами. Уверен также, что немалую роль сыграла в этом политическая «покладистость» Бакатина, его готовность выполнить любую задачу, поставленную «наверху».
А задачи эти, как показало время, были продиктованы отнюдь не стремлением надежно обеспечить безопасность страны. Скорее наоборот…
Можно лишь догадываться о той ожесточенной борьбе, какая шла в те часы вокруг судьбы органов госбезопасности. В неразберихе тех дней Горбачеву и его ближайшему окружению очень трудно было спрогнозировать дальнейший ход реформирования КГБ, — поэтому наверняка не обошлось здесь без консультаций с теми, для кого КГБ десятилетиями был противником № 1. Видимо, потому и было решено на время сохранить прежнюю централизованную структуру, чтобы потом «вдарить» по ней и расколоть на отдельные «обрубки». А роль «дровосека» отвели послушному Бакати-ну, чужаку в системе КГБ.
О Бакатине информация была скудной. По образованию инженер-строитель, был вторым, а затем первым секретарем обкома КПСС. В годы перестройки Горбачев назначил его министром внутренних дел СССР. Но тревожило, что приход Бакатина в КГБ сопровождался неумолкающим «демократическим» ревом: «Ату их, ату! К публичной стенке!»
Естественно, на Лубянке нашлись люди, которые позвонили своим коллегам в МВД и поинтересовались профессиональными качествами их бывшего министра. Отзывы оказались крайне удручающими. За короткий период пребывания на этом посту Бякатин, по мнению профессионалов правоохранительной системы, не только ослабил ее, но в определенной мере и разоружил.
С черного хода пробрался в историю МВД Бакатин двумя распоряжениями, которые оказали разрушительное воздействие на МВД. Чужак Бакатин принялся разрушать сложившийся за десятилетия агентурный милицейский аппарат. Делалось это без оглядки на то, что иной системы в мире не существует. Полиция западных стран считает работу с агентурой одним из основных направлений, о чем свидетельствуют десятки западных сериалов, заполонивших российский телеэкран. Но Бакатин одним росчерком пера этот институт осведомителей разрушил. Число агентов сократилось в сотни раз, а их личные дела по приказу министра пришлось уничтожить. Преступный мир просто обязан поставить за это Бакатину памятник в золоте, инкрустированном бриллиантами.
До тех пор, пока в мире будет существовать разведка, контрразведка и уголовный розыск, основным «средством» работы спецслужб останется негласная агентура. Об этом не знают только дилетанты, либо намеренно не хотят знать те, кто хочет эту систему сделать неэффективной. Ни в одном государстве работники правопорядка не обходятся без информации агентов. Их вербовка всегда регламентируется секретными правительственными актами.
В России также есть закон об оперативно-розыскной деятельности, основное положение которого состоит в том, что она основывается на добровольной, открытой и тайной помощи физических лиц. При этом активная, эффективная помощь оплачивается. В преступном мире, понятно, ненавидят тех, кто сотрудничает с правоохранительными органами. Потому законом предусматривается социальная и физическая защита добровольных информаторов.
Вторая «заслуга» горе-министра Бакатина заключалась в том, что он издал приказ, согласно которому сотрудники милиции получили право работать по совместительству в других организациях. Но ведь именно так происходит сращивание правоохранительных органов с криминогенным контингентом. К тому же работник милиции должен идти на службу со свежими силами. А он заступал в наряд после работы, где получал основную зарплату. В милиции он вроде как бы теперь подрабатывал. Отдача при этом мизерная.
Такое «законотворчество» Бакатина нанесло невосполнимый ущерб правоохранительной системе, привело к быстрому «размыванию» профессионального ядра кадров. Многие «совместители» предпочли работу в коммерческих структурах и ушли из правоохранительной системы.
Председателем КГБ Бакатин был назначен по инициативе Горбачева, что наводит на серьезные размышления. Ведь Горбачев и его ближайшее окружение никак не реагировали на предупреждения КГБ об угрозах для безопасности страны. Видимо, Горбачев решил поставить во главе КГБ своего человека, чтобы «охладить пыл» чекистов, которые, мол, по старинке видят в лице Запада врага СССР. И поскольку отношения с Западом внешне изменились, а сам «Горби» превратился в кумира Европы и Америки, то органы госбезопасности должны стать «мягче» по отношению к деятельности зарубежных спецслужб на территории СССР. Этот более «широкий» подход и должен был обеспечить Бакатин… Так думали на Лубянке некоторые кадровые сотрудники. Однако они жестоко ошиблись: произошло нечто невероятное — Бакатина прислали для того, чтобы учинить настоящий разгром органов госбезопасности, по сути ликвидировать стройную систему КГБ. Он даже не скрывал поставленной перед ним задачи. В своей книге «Избавление от КГБ» Бакатин красуется ролью уникального в мировой истории временщика, возглавившего важнейший государственный институт для того, чтобы уничтожить его. Не думаю, чтобы этот бывший первый секретарь обкома КПСС не понимал, что его намерения по сути носили оттенок антигосударственной, преступной деятельности. Видимо, в то время он рассчитывал на полную безнаказанность, на «вечную» защиту своих покровителей. Но не ошибся ли он?..
И вновь «дело Агджи»Одно из первых распоряжений Бакатина ошеломило чекистов— он потребовал провести тщательное расследование вопроса о возможной причастности КГБ к покушению на папу римского, совершенного 13 мая 1981 года на римской площади Святого Петра турецким террористом Агджой. Новоиспеченный босс ведомства не мог, конечно, не знать, что Агджа уже второй десяток лет отбывал пожизненное тюремное заключение и что это дело было давно закрыто. Что же привлекло Бакатина в «деле Агджи»? С какой целью принялся он ворошить его?
