Все еще остается дискуссионным вопрос об общем понятии эффективности права. Некоторые авторы обосновывают такое понятие эффективности, которое ориентировано только на один из ее моментов (например, целесообразность, полезность, экономичность). Большим достижением советской науки является освещение эффективности как соотношения между действительным результатом и непосредственной целью правовых предписаний (И.С. Самощенко, В.И. Никитинский). Однако такая трактовка эффективности — фактической эффективности, — весьма важная для проведения социологических исследований, все же оказывается неполной, односторонней, не позволяющей выявить все параметры социальной эффективности права как социально-политического регулятора, существенной социальной ценности.
Первостепенный научный и прикладной интерес имеет характеристика результативности юридического инструментария как такового, самой юридической формы (а не в целом социально-экономического, политического, культурного мероприятия, облекаемого в юридическую форму). Ведь результативность правового регулирования достигается в итоге действия многих факторов — экономических, политических, организационных, нравственных и иных. Да и по своей сути каждое правовое мероприятие — это именно экономическая, политическая, организационная, нравственная мера или совокупность таких мер, облеченных в юридическую форму.
В узком же, сугубо юридическом плане эффективность права может быть освещена как результативность самой юридической формы. В «чисто» правовом ракурсе значительный интерес имеет ответ на вопрос, какова действенность самого юридического инструментария, насколько эффективен тот или иной метод, способ, тип регулирования, используемые в данном случае. И, следовательно, основное при определении эффективности механизма правового регулирования — это нахождение оптимального для данной области отношений, наиболее результативного метода, способа и типа регулирования. Например, решение экономических, политических или иных вопросов требует предоставления тем или иным лицам субъективных прав. В каком порядке — общедозволительном или разрешительном — эффективнее их предоставить? Какой метод регулирования — административный или гражданский — в данном случае наиболее результативен?
Существенно важны, далее: нахождение оптимальных средств и приемов юридической техники, всемерное использование кодификаций, передовых способов отработки законодательных текстов, юридической стилистики, юридическая точность и доступность законов и других нормативных юридических актов.
Вообще эффективность права с чисто юридической, специально-правовой стороны характеризуется безотказной и четкой работой всех компонентов правовой системы, всех элементов механизма правового регулирования, слаженностью, действенностью всей взаимосвязанной цепи юридических средств.
Перспективной является проблема выработки особых критериев и показателей эффективности компонентов правовой системы — правотворчества и, в особенности, применения права, правоприменительных актов[208], судебной практики.
Глава 13. ПРАВО И ПРАВОСОЗНАНИЕ
1. Правосознание — особый элемент правовой действительности.
2. Активные элементы в правосознании.
3. Правосознание как элемент правовой системы.
4. Разновидности и формы правосознания.
5. Правовая культура.
1. Правосознание — особый элемент правовой действительности.
Главная черта, присущая правосознанию и ставящая его в особое положение среди всех явлений правовой действительности, заключается в том, что оно, так сказать, «чистая», хотя и специфическая (по предмету, по некоторым иным особенностям), форма общественного сознания[209].
Правосознание находится в одном ряду, в прямом взаимодействии с иными формами общественного сознания — нравственным, политическим, философским и др.[210] и обладает всеми качествами и характеристиками, свойственными общественному сознанию вообще.
В связи с этим, вопреки высказанным в литературе мнениям, отождествляющим или значительно сближающим правосознание и право[211], принципиально важно с самого начала подчеркнуть, что между указанными явлениями правовой действительности существуют качественные различия (которые не препятствуют их тесному взаимодействию и даже взаимопроникновению).
Если право по основным особенностям своей субстанции представляет собой институционное образование, выраженное в системе общеобязательных, формально-определенных норм, то правосознание исчерпывается тем, что в праве выступает только исходным моментом его субстанции — представлениями о праве, суждениями о необходимости юридической структуры взаимоотношений людей, установками на тот или иной юридический режим в жизни общества и плюс еще явлениями социально-психологического порядка, касающимися правовой сферы (эмоциями, настроениями и др.). К тому же даже с интеллектуальной стороны своего содержания право — качественно своеобразное явление: оно состоит из системных нормативных обобщений.
Отсюда особенности в уровне и характере структурированности права и правосознания. На первый взгляд может сложиться впечатление, что правосознанию свойственна структурированность ничуть не меньшая, чем праву (есть правосознание, выраженное в правовой идеологии и правовой психологии; обыденное правосознание, профессиональное, научное; массовое, групповое, индивидуальное и т. д.). Добавим к этому, что в обществе с антагонистическими классами оно дифференцировано в соответствии с делением общества на классы. Однако все эти уровни, слои, сферы и, тем более, деление правосознания по классовому основанию не есть структура целостного органического образования. Это лишь подразделения более или менее организованной совокупности, и по своей сути скорее свидетельство разобщенности правосознания — того, что под термином «правосознание» имеются в виду различные проявления духовной, интеллектуальной, социально-психологической жизни, связанные со сферой права, но не образующие органичной целостности.
Своеобразными чертами отличаются механизмы действия права и правосознания. Если механизм правового регулирования воплощен в сложном, институционном юридическом инструментарии, опирается на государственное принуждение, то механизм действия правосознания замыкается «чисто» духовной сферой. Правосознание «работает» через общую правовую оценку социальных фактов, суждения об их соответствии идее правового и законного, чувство права и законности и вытекающую отсюда волевую направленность поведения людей.
Различны и функции рассматриваемых явлений. Функции права связаны с его нормативностью, с осуществляемым им нормативно-организационным воздействием.
Правосознание тоже обладает известными чертами нормативности: оно имеет информационное и ценностно-ориентационное значение в общественной жизни[212]. Но нормативность правосознания иная, нежели нормативность собственно права. Здесь перед нами не всеобщие формально-определенные образцы, модели поведения (что характерно для права как институционного социально-классового образования), а лишь осознание обязательности юридических норм, идея законности и вместе с тем критерии правильности, социальной оправданности поведения или фактов, т. е. та нормативность, которая свойственна выражающемуся через правосознание особому неюридическому явлению — непосредственно-социальным правам (притязаниям).
Существенны и различия в социальной роли права и правосознания, причем различия особые, в зависимости от классовой природы последнего.
В эксплуататорских формациях правосознание угнетенных классов выступает в основном в качестве противоборствующей силы по отношению к действующей правовой системе и лишь в перспективе имеет значение такой социальной формы, в которой происходит накопление интеллектуальных элементов для формирования в будущем, после победы данных классов в политической революции, новой правовой системы.
Иная роль — у правосознания господствующего класса. Оно в качестве правовой идеологии входит в правовую систему. Его «миссия» заключается в том, чтобы обеспечить оптимальную духовную, социально-психологическую среду для функционирования права, взаимодействовать с ним, выступать в качестве его спутника. В то же время есть и более фундаментальная задача, выполняемая господствующим правосознанием в правовой системе, — задача, которая связана с тем, что оно непосредственно контактирует и частично перекрещивается с господствующей идеологией, политическим, нравственным, философским сознанием. Это своего рода канал «идеологического оснащения» правовой системы, вооружения ее теми интеллектуальными элементами, руководящими идеями-принципами, которые воплощаются во всем содержании права, правотворчестве, правоприменительной деятельности и т. д. В господствующей правовой идеологии содержится как бы идеальная модель действующего права — право в том облике и том очертании, в которых оно в соответствии с требованиями экономического базиса, всей социальной жизни видится в господствующем общественном сознании на данном этапе развития общества.
