Читаем без скачивания Что такое психотерапия - Джей Хейли

Вопрос иерархии во взаимоотношениях супружеской пары осложняется еще и использованием симптомов для обсуждения супружеских проблем. Несколько лет назад было отмечено, что когда человек признается в своей беспомощности и говорит что-то вроде: «Я не могу с этим справиться», это признание дает ему власть. Я впервые осознал этот парадокс, когда работал с женщиной, страдавшей навязчивым мытьем рук. Женщина жаловалась, что ее муж — тиран, а он, конечно же, соглашался с тем, что все в семье решает он и настаивает на том, чтобы все было так, как он хочет. Но за этой видимой иерархией чувствовалась скрытая; жена не ходила за покупками, так как боялась, что в магазине она может испачкаться. Так что по магазинам ходил муж. Жена не мыла посуду, так как если она мочила руки, то тут же начинала мыть их и не могла остановиться. Так что это тоже делал муж. Он требовал, чтобы дома было чисто, но не мог заставить жену делать уборку, так как она предполагала контакт с чистящими средствами, содержащими токсичные компоненты. Так что всю уборку делал муж. Обладая своим симптомом, жена требовала, чтобы муж делал всю черную работу по дому, и при этом обвиняла его в тирании. Само собой, муж ничего не мог сделать по-своему.

Как только мы осознаем, что симптом, отражающий идею «Я не могу с этим справиться», дает своему обладателю власть во взаимоотношениях, мы поймем, почему для тех, кто чувствует свою беспомощность, это действительно вопрос выбора. Когда жена унижена, у нее может развиться симптом; то же самое может произойти и с мужчинами, когда женщины забирают слишком много власти.

Симптомы могут возникнуть у обоих полов. Как только женщины забирают больше реальной власти, мы можем наблюдать усиление симптомов у мужчин, в особенности в тех случаях, когда муж «не может справиться» со своей неспособностью делать то, чего хочет жена.

В наше время разводов есть еще один вид не эффективной организации, который терапевту необходимо учитывать и распознавать. Множество матерей и отцов воспитывают детей одни. Часто, когда родитель отвечает за группу детей и второго члена команды нет, дети начинают перегружать родителя. Они не решают свои проблемы сами, а все время взваливают их на родителя, так что он принимает участие во всех разговорах. Такая организация нежизнеспособна. Когда в группе только один лидер, то все, что ему требуется, — это второй человек в команде, который мог бы подтвердить, что лидер — это лидер. Вот для чего офицерам в армии нужны сержанты — для поддержания их авторитета. В семьях с одиноким родителем перегруженный родитель нуждается в ком-то еще, может быть, в старшем ребенке, или бабушке, или разведенном отце, чтобы поддерживать свое лидерство, которое позволяет складываться иерархии, а не хаосу.

Отношения «пол — иерархия» — это сложный процесс, а не просто проблема женского и мужского. Супругам, которые борются друг с другом за равенство, будучи при этом лидерами группы, строить взаимоотношения непросто. Анализ иерархии и структуры в семье — задача весьма сложная, так как иерархия, по крайней мере двойная — та, что показывают окружающим, включая терапевта, — может сильно отличаться от действительной тайной организации иерархии в семье.

О том, что вопросы пола не имеют простых, стереотипных решений, свидетельствует влияние, которое оказывает половая принадлежность терапевта, супервизора и членов семьи на возникновение коалиций.

От супервизоров можно ожидать, что они будут защищать и опекать обучающихся, клиентов, а также самих себя.

Как правило, супервизор должен защищать клиентов, попавших в руки обучающихся. Я вспоминаю виды такой защиты, которые сформировались к 1960-м гг. Вот один пример: 17-летняя девушка сошла с ума во время своего первого семестра в колледже. Она была госпитализирована с диагнозом «шизофрения», после чего ее перенаправили в больницу неподалеку от ее дома. Дон Джексон начал заниматься с ней психотерапией. На семейном сеансе отец разговаривал с дочерью таким образом, что Джексон остановил его, сказав: «Если вы будете продолжать в том же духе, то вас ждут неприятности, которые вам совершенно не нужны». В то время, в начале 1960-х гг., психотерапевты, руководствуясь теорией вытеснения, обычно побуждали людей говорить все, что те могут высказать. Остановить отца, когда он говорил с ребенком, было поступком необычным. После сеанса я спросил Джексона, почему он так поступил. Он сказал, что отец стал просить дочь оценить его отцовские качества, а это неправильно, когда ребенок с проблемой судит своего родителя. Терапевт не должен был допустить этого. Он добавил: «Я считаю, долг терапевта не допустить, чтобы отец смешивал себя с дерьмом». Во времена, когда все мы стимулировали у наших клиентов самовыражение и тотальную честность, это была новая и свежая мысль.

Долг супервизора не допустить, чтобы обучающиеся делали из себя дураков. Поэтому в первую очередь их необходимо обучить навыкам проведения интервью, чтобы они не делали грубых ошибок и не чувствовали себя беспомощными во время сеанса. Я вспоминаю одного социального работника-женщину не без опыта, проводившую интервью с семьей, в которой были дети семи-восьми лет. Социальный работник разговаривала с матерью, а дети тем временем прыгали, скакали, плясали, дурачились и орали друг на друга. Это привело терапевта в ужас, но она не знала, как надо организовать семью, чтобы и мама, и дети могли достичь определенных целей. Также я припоминаю психотерапевта, в прошлом учительницу младших классов, которая проводила терапию с семьей, имевшей четырех диких ребятишек. За несколько мгновений терапевт, используя свой школьный опыт, умудрилась рассадить четырех ребят по углам и заставить их рисовать картинки; затем она продолжила разговаривать с матерью, организованно вовлекая детей в обсуждение.

Иногда происходящее в консультационном кабинете выходит из-под контроля, несмотря на все искусство обучающегося, и тогда супервизору, который находится за зеркалом, необходимо вмешаться, чтобы разрешить кризис и спасти обучающегося. Супервизор может, например, позвонить обучающемуся в кабинет по телефону с предложением разделить семью на две группы и отослать одну группу в холл. Этот прием часто помогает разрядить напряженную обстановку.

Если терапевт расстроен и не может справиться с возникшим затруднением из-за каких-то личных реакций, супервизор может предложить какое-нибудь альтернативное поведение. Однако невозможно всегда защищать терапевтов от нашего, признаем это, нелегкого дела. Они должны уметь справляться со своей тревогой и при этом нормально функционировать. Перефразируя Гарри Трумэна: «Если терапевт не может выносить жару, он должен убраться из кухни».

Если возникает ситуация реальной угрозы, а не просто тревоги, обучающихся нужно защитить. Однажды я выступал супервизором для супервизора. Когда я прошел за зеркало, чтобы присоединиться к нему, мы увидели, что в кабинете находятся мать и дочь, а женщина-терапевт стоит за стулом. Когда я спросил своего коллегу, почему терапевт стоит, мне сказали, что она боится дочери, которая угрожает ей физической расправой. Я вызвал терапевта из кабинета и сказал ей, что она не должна бояться клиента. По моему указанию она сказала матери и дочери, что если дочь снова будет хоть как-то угрожать терапевту, их терапия тут же прекратится. Мать и дочь согласились с этим, и терапевт смогла сесть и продолжить сеанс.

Так как мы работали в частном институте, то после этого происшествия мы взяли за правило не принимать случаи, в которых возможно насилие. Вскоре после этого к нам пришел отец со своим сыном средних лет. Ему сказали по телефону, сообщил отец, что он не может привести на терапию всю семью, так как его сын склонен к насилию, и теперь он хотел с кем-нибудь это обсудить. Марша Ортиз, одна из супервизоров, поговорила с мужчиной и его сыном и решила, что семью можно принять. С ними начали работать, и сын ни разу не пытался проявить насилие. Позже его брат средних лет угрожал насилием, но проблема была решена совершенно безболезненно.

Когда на психотерапевтическом сеансе возникает проблема, супервизор должен защитить клиента. Одна из причин использования «прозрачного» зеркала как раз в том, чтобы дать супервизору возможность видеть все происходящее в терапевтическом кабинете и защитить клиента от наивного обучающегося, если в этом есть необходимость. Однако бывают ситуации, когда обучающегося тоже нужно защищать. Например, в том случае, если клиент угрожает суицидом. Обучающимся нужно внушить, что эти угрозы нужно всегда воспринимать всерьез, даже если они произнесены вскользь, особенно если угрозы исходят от подростка. Если подросток угрожает убить себя, это поднимает терапевтическую ситуацию на другой уровень, и терапевту больше не стоит возиться с обычной борьбой за власть между подростком и родителями.