— Я пока паузу взяла. Отдышусь, а там видно будет. Как ты, надолго не стану себя в жопу загонять.
— Я не в жопе. У меня всё хорошо, семья отличная, институт заканчиваю, — Инна принялась доказывать своё благополучие.
— Инка, не надо ничего объяснять. Я тебя всю свою жизнь знаю. Оргазм ещё можно симулировать, счастье — никогда!
И уже совсем иначе пошёл разговор сестёр. Вспоминали детство, родных, общих знакомых, и обе почувствовали, как им было плохо друг без друга и как хорошо, что они наконец встретились.
ГЛАВА 24
Алина четвертый день гостила в Даниловске. Новогодние праздники подходили к концу. Инна собиралась на сессию — предстояло сдавать анестезиологию, «поликлинику» и знакомую по практике травматологию, а впереди ГОСы и поступление в ординатуру. Но Инну занимала не только подготовка к экзаменам: из Даниловска надо будет Алину забрать с собой, найти ей какое-нибудь занятие и, вообще, надо что-то с поведением и здоровьем сестры делать. Ещё неделю назад Инна думала, что никогда в жизни не будет общаться с Алиной, походя разрушившей её счастье, а сейчас все мысли об одном — как помочь сестре.
Днём Алина заявила, что хочет погулять по городу, невозможно же сидеть сутками в четырех стенах и смотреть в окно, как Инна с Машей лепят во дворе снежную бабу.
— Дай хоть тысячу, а то, что я совсем без денег буду по городу бродить.
Инна деньги сестре дала, и та вскоре вернулась с бутылкой виски.
— Состояние города удручающее, — печально констатировала Алина. — Посетили грусть и разочарование от общей ситуации с провинциальными городками.
— Ты зачем вино купила? В чём необходимость?
— Это не вино, а самый поганый виски «Чёрный баран». На что-то лучшее полутора тысяч, мне выданных, не хватило, — Алина уныло развела руками.
— Алин, у тебя с собой даже колготок запасных нет. Хорошо у нас размеры более-менее совпадают. Я жду Димину зарплату, чтобы тебе хоть бельё купить, а ты зачем-то на спиртное тратишь!
— Это моё снотворное. Я иначе не усну. Ты не переживай: я по чуть-чуть перед сном буду принимать.
— Но ведь так можно стать алкоголиком!
— Алкоголичкой, — поправила Алина. — Инн, если бы я не выпивала, неизвестно, что со мною бы было. Знаешь, сколько раз я травануться хотела или вены порезать? Ты думаешь, мне только зубы выбивали и рёбра ломали? А групповой секс с проститутками, думаешь приятнее? А… — Алина замолчала, увидев, как у Инны испуганно расширились глаза.
Поздно вечером вернулся Мишкин, недовольно посмотрел на висящий в прихожей Алинин пуховик. Ничего отвратительного в пуховике не было, наоборот, это была дорогая, итальянская, отделанная мехом шиншиллы вещь. Но для Мишкина это было лишнее напоминание о том, что в доме посторонний, и поэтому не будет тихого семейного вечера наедине с женой. Инна сказала мужу, что Алина поссорилась с любовником и приехала к сестре залечивать любовные раны, но Мишкин подозревал, что никакого романтизма в этом неожиданном визите нет, а за приездом свояченицы стоит какой-то криминал, и появление её ничего хорошего не предвещает.
Инна уже укладывала спать Машеньку. Мишкин разделся, пошёл на кухню, где его приветствовала Алина:
— Добрый вечер, зять! Ты чего так поздно приходишь? Сейчас выходные дни, а ты, Инна говорила, начальник. Пусть подчинённые в праздники работают.
— Я ещё и практикующий травматолог, а один врач у меня в отделении на Новый год к родственникам уехал, второй заболел, — Мишкин смутился, почувствовав, что зачем-то оправдывается перед Алиной.
— Дим, садись за стол, сейчас плов тебе положу. А мы тебя не дождались, уже поужинали, — на кухню зашла Инна.
Мишкин хотел что-то ответить, но у него зазвонил телефон.
— Да, слушаю, — кивнув, он вышел в гостиную.
— Наверное, из больницы, — предположила Инна, — судя по голосу что-то неожиданное и неприятное. Сейчас опять на работу побежит.
Но Инна ошиблась — звонок был не из больницы. Мишкин долго с кем-то говорил, а когда вернулся на кухню, только взглянув на его растерянное лицо, сёстры хором спросили: «Что случилось?»
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Из Сочи звонили. Юля позвоночник сломала, на горных лыжах каталась и сломала. Целостность спинного мозга нарушена, полный паралич, — Мишкин стал рассуждать про реабилитационные мероприятия, Инна молча кивала в такт его словам.
— А тебе-то зачем звонили? — перебила зятя Алина. — В Сочи травматологов нет? В Даниловск звонят консультироваться?
— Это Екатерина Максимовна, бывшая тёща, позвонила. Она за Юлей ухаживает, просила, чтобы я с Никитой помог. На двоих у неё сил не хватает.
— А новый муж почему о пасынке не позаботится? — не унималась Алина. Инна с упрёком посмотрела на сестру.
— Я Юлиным мужем не интересовался, — отрезал Дима и виновато посмотрел на Инну. — Мне полететь в Сочи надо будет. Завтра поеду. Там, на месте, разберусь. Я договорюсь, тебя в среду с Машенькой Глущенко на машине отвезёт.
Дима пошёл выяснять, как быстрее добраться в Сочи, откуда лучше лететь прямым рейсом — из Саратова или Волгограда. Инна растерянно принялась объяснять сестре, что такое компрессионный перелом, чем он отличается от оскольчатого, но Алина прекратила этот медицинский лигбез.
— Я хорошо жену Мишкина помню — Юлию Михайловну. Вежливая такая, маленькая, востроносенькая, на своего, в смысле, твоего мужа похожая. А тебе придётся брать этого Никитку. Мишкин твоего ребёнка принял, ну, значит, и ты ребёнка Мишкина должна принять.
— Алин, конечно, если нужно будет, то заберём Никиту. Это и не обсуждается. Но я сейчас с Машей из Даниловска уеду, у меня сессия. А как Дима с сыном будет один справляться? Мальчик его практически не знает. Бывшая жена была против их общения. И потом, Дима в больнице целыми днями находится, ребёнок окажется в чужом городе, в новой школе и практически один дома.
— А на лыжах покалечиться как делать нефиг. Мы с Агатовым когда в Мадонна-Ди-Кампильо были, это в Италии горнолыжный курорт, — Алина не собиралась вникать в проблемы Инниной семьи, — там одна так съехала, как Юлия Михайловна.
Поделившись воспоминаниями о горнолыжных курортах, Алина отправилась спать. Инна подозревала, что сестре не даёт покоя купленная днём бутылка виски, но сейчас было не до борьбы за трезвость. Надо как-то поддержать мужа, сказать, чтобы привозил сына в Даниловск, а Инна что-нибудь придумает. Безумие брать академку на последнем курсе накануне ГОСов, но, если надо, значит, возьмёт. А может быть, никто Диме ребёнка и не отдаст, там ведь есть муж, который даже когда-то хотел мальчика усыновить.
— Я завтра утром в больницу, потом сразу на вокзал, — Мишкин укладывал в дорожную сумку свои вещи.
— Ну, что ты мнешь? Давай я аккуратно всё сложу, — Инна достала из шкафа стопку одежды. — Трех рубашек хватит? Ещё джемпер синий положу.
Собрали вещи, ещё раз обсудили завтрашний маршрут. Дмитрий Игоревич привык всё планировать заранее, звонок бывшей тёщи вывел его из душевного равновесия. Волновало, как он доберется до Сочи и что его там ждёт; тяжёлая травма бывшей жены, встреча с сыном, о котором он думал с уже ставшей привычной тоской, — всё это было неожиданно и тревожно. Ещё Мишкин переживал, как жена с Машенькой доберутся до областного города, и, хотя попросил товарища их отвезти, всё равно на душе было неспокойно, тем более, что Алина тоже поедет с ними, а её пребывание в семье ничего хорошего не обещало.
Дима лёг спать, но сон не шёл. Встал, пошёл в гостиную, включил телевизор, тихо подошла Инна, погладила мужа по плечу:
— Пойдем спать.
— Пойдём, — Мишкин поднялся, выключил телевизор, с раздражением бросил пульт в кресло. — Чёрт знает что показывают: кино какое-то идёт, стреляют так, что кровь по экрану течёт; новости включил — опять убийства: взорвали машину олигарха Агатова вместе с хозяином.
— Кто взорвал?
— Кто-то, кому надо было. Сначала воровали, как не в себя, теперь поделить не могут. А в больнице рентгеновский аппарат поменять не на что, да что там рентгеновский аппарат, электрокардиографы в район не могут закупить, — привычно заворчал Мишкин.
