К обеду покупатели начали заходить чаще. Серьезных покупок никто не делал, но если бы мандреченский воевода Анджей узнал, что скупали горожане в лавке оружейника перед началом прощания с телом Черной Стрелы, это ему не понравилось бы.
Потому что каждый второй эльф уносил с собой из лавки Тирбена самострел, а каждый первый – арбалет.
Флегматичная домохозяйка, решившая купить джезву и пару чудесных солонок, выглядела на фоне остальных покупателей белой вороной.
Кулумит и Ваниэль перебирали спицы для вязания кольчуг из слюны паука. Марфор растерянно рассматривал продавщицу – молоденькую темную эльфку. Девушка была так миниатюрна и изящна, что, подумалось Марфору, при чувственном контакте она просто разлетится с легким стоном, как ёлочная игрушка. Ее темные волосы были коротко и неровно пострижены. Марфор уже знал, что это значит.
Волосы Ваниэль и Кулумита были обрезаны так же. Девушку звали Глиргвай – «песня ветра», но вместо арфы или лютни она часто брала в руки лук. А, возможно, даже и меч. Когда эльфка снимала с высокой полки тяжелый ящик со спицами, Марфор успел заметить, как перекатился на тонкой руке круглый шарик бицепса.
А ведь можно было догадаться, что кузнец сам за прилавком стоять не будет.
Что делать дальше, эльф не очень-то представлял, но решил попробовать старый, как мир, проверенный и надежный способ. Когда Кулумит и Глиргвай наконец сошлись в размере и цене на спицы, и об эбонитовую чашку звонко ударилось золото, Марфор кашлянул и телепатировал продавщице: «Я могу видеть хозяина дома?»
Девушка покосилась на него.
– Тирбен сейчас занят, – ответила она.
Марфор молча положил в чашку далер. Продавщица удивленно уставилась на монету, словно видела деньги впервые в жизни.
– Здесь нужно по-другому, Марфор, – сказала Ваниэль.
Эльфка расстегнула полушубок. Среди меха блеснул медальон в виде змея, вцепившегося в свой хвост.
– Эээ… Ну… Я попробую его позвать, – сказала Глиргвай и чуть зажмурилась, вызывая кузнеца телепатически.
Марфор забрал монету со стойки и сунул ее в карман.
«Да уж, в чужую Цитадель со своим уставом не ходят», подумал он мрачно.
«Скорее, попав в пруд, учишься квакать…», почти нежно ответила ему Ваниэль.
– Тирбен сейчас подойдет. Спицы вы взяли хорошие, – решила заполнить паузу разговором на профессиональные темы продавщица. – Говорят, сейчас из-за теплой погоды многие пауки пробуждаются, вылезают из своих нор и бродят по лесу. Так что может, еще до весны свежих нитей намотаете…
В проеме за спиной Глиргвай появилась высокая фигура в кожаном фартуке, закопченном и расцвеченном яркими пятнами от пролитых кислот. Кузнец недружелюбно глянул на эльфа, лицо которого скрывала повязка.
– Что надо? – спросил Тирбен, останавливаясь у прилавка.
«Не сильно-то он и изменился», подумал Марфор и извлек из кармана полушубка небольшой сверток. Эльф вложил его в руку кузнеца. Тирбен развернул ткань, коротко глянул на то, что она скрывала. Глаза его вспыхнули на миг и стали мертвыми.
– Проходи, – сказал он Марфору и поднял подвижную часть прилавка.
Они двинулись вглубь помещения. Ваниэль кашлянула, но Марфор успокоил ее: «Все в порядке. Найдемся».
– Глиргвай, закрывай здесь все и иди на площадь, – бросил Тирбен через плечо. – Уже пора.
Ваниэль улыбнулась и сказала дружелюбно:
– Я знаю здесь замечательную крышу, с которой все будет видно. Пойдешь с нами?
– Охотно, – откликнулась Глиргвай.
Аккуратная дверка, спрятанная в боку башни Светлого Всадника, даже не скрипнула, открываясь перед эльфами. Ваниэль опустила руку, которой только что выполнила жест, казавшийся сложным, а на самом деле не имевший никакой магической силы. Приемник, встроенный в дверь, реагировал только на Чи членов королевской семьи. Ваниэль просто бросила в него небольшой пучок своей жизненной энергии. Принцесса покосилась на Глиргвай – поняла ли партизанка, в чем тут фокус. В правящем клане сейчас было всего две женщины, Ниматэ и ее дочь; и младшая из них считалась мертвой. Ваниэль не хотелось раскрывать свое инкогнито. Это могло кончиться тем, что место двойника в ледяном кубе на площади заняла бы настоящая принцесса. А Ваниэль хотелось еще пожить. Но, судя по безмятежному лицу Глиргвай, она ничего не поняла.
– Откуда ты родом? – спросила принцесса.
– Я из Жемчужной Капли, – неохотно ответила девушка.
В глазах принцессы мелькнул огонек. Она знала, где находился зимний лагерь отряда Махи. Глиргвай насупилась, и Ваниэль, заметив это, не стала продолжать расспросы.
Внутри никого не было. Башня когда-то имела военные функции. Но после сооружения новой крепостной стены которая охватила разросшийся город по периметру, потеряла их. Теперь в крепко закрытых подвалах хранились архивы королевской семьи, и посещал башню какой-нибудь архивариус раз в год по завету. Но дозорная площадка на самом верху, удобная, защищенная от снега и ветра, сохранилась. С нее открывался прекрасный вид не только на происходящее за стенами королевского замка, но и на внутреннюю площадь, где сейчас и собрались все эльфы и люди Бьонгарда. Наверх вела длинная кручёная лестница, и Кулумит и Глиргвай двинулись было к ней.
– Нет, – сказала принцесса. – Нам сюда.
Она подошла к двум дверям, украшенным причудливой резьбой. Ваниэль потянула торчавший из стены рядом рычаг в виде головы змея на длинной, удобно изогнутой шее. Откуда-то сверху донесся шум, и он все приближался.
– Что это? – спросила Глиргвай, нервно озираясь.
Эльфка явно жалела о том, что не прихватила из лавки Тирбена самого завалящего самострела. Кулумит тоже вопросительно посмотрел на принцессу. Партизан держался с безразличным видом, но было заметно, чего ему это стоит.
– Это лифт, – сказала Ваниэль. – Он поднимет нас наверх. Если мы будем подниматься пешком, то поспеем как раз к концу церемонии.
– Ааа, – небрежно, словно каждый день каталась на лифтах, сказала Глиргвай. – Ну да, конечно.
– А как же Марфор? – спросил Кулумит.
– Передай ему, чтобы он поторопился.
– Он уже здесь, но дверь что-то не открывается, – сообщил рыжий эльф.
Ваниэль сделала пасс в сторону внешней двери, и та открылась. За ней действительно стоял Марфор. Эльф подошел к друзьям. Раздался легкий звон колокольчика, свидетельствующий о том, что лифт прибыл.
– Кулумит, Глиргвай, откройте двери, – скомандовала Ваниэль. Эльфы взялись за ручки на узорных створках и потянули на себя. За ними обнаружилась небольшая комната, в которой они вчетвером с трудом поместились. По знаку принцессы партизаны закрыли резные двери. Ваниэль перевела индикатор на стене в крайне верхнее положение. Колокольчик снова звякнул, и комната поехала вверх. Глиргвай тихо ойкнула, вцепилась в полушубок Кулумита и спрятала лицо у него на груди.
– Перестань, ничего страшного здесь нет, – сказала Ваниэль.
Марфор задумчиво смотрел на проплывающие мимо перекрытия этажей, закрытые двери и стены шахты лифта. «Это нечто вроде большой корзины, которая то поднимается, то опускается на тросах?», осведомился он у Ваниэль мысленно.
– Да, – сказала принцесса. – А ты уже видел такие? Где?
Про себя она гордилась изобретением предков и была уверена, что лифт башни Светлого Всадника единственный в мире.
«В гномовских шахтах», сообщил Марфор. – «Там в таких корзинах поднимают руду».
– Великие умы везде мыслят одинаково, – стараясь не показать своего разочарования, вежливо сказала Ваниэль. – Ты поговорил с Тирбеном?
Марфор кивнул.
– Не думала, что у тебя есть друзья в Бьонгарде, – заметила принцесса. – Ты же говорил, что раньше не бывал в Железном Лесу?
«Да, я у вас впервые. Насчет друзей… Я и сам не знал», сообщил Марфор.
Лифт, достигнув заданного этажа, остановился. Тихо звякнул колокольчик.
– Прошу, – гостеприимно сказала Ваниэль и толчком распахнула двери.
