«побалакаем», – Степаныч несколько грубо стукнул кулаком Тихонова по спине, дернул за рукав, потащил его в сторону.
Тихонов хотел, что-то возразить, но взглянув в глаза Степанычу, осознал, что делать это не желательно. О чем в течение пяти минут происходил диалог майора с подполковником, вернее монолог, потому, что Тихонов молча, потупив взгляд в землю, время от времени кивая головой, слушал шептавшего ему на ухо Степаныча, никто не узнал. Затем они вдвоем удалились к месту оборудованного ночлега и не появлялись.
Первый взрыв обезвреженной мины прозвучал, как показалось очень глухо. Горы и лес поглотили всю его мощь. Еще два взрыва прогремели уже привычно и почти одновременно.
Еще через час, получив по рации подтверждение об обнаружении оборудованного тайника, сотрудники оперативно-следственной группы, поднялись, в сопровождении саперов, пробираясь через заросли по склону, к месту «схрона».
– Пластиковая бочка. Большая, литров на двести. Вкопана в землю на пол метра.
Старший от саперов указал на раскинувшие ветки густого кустарника.
– Еле отыскали. Не знали бы, где и что искать, вряд ли нашли. Хорошо место оборудовано, профессионально. Что внутри находится, сказать не можем, изымать «начинку» считаю небезопасным. Могут стоять различные «сюрпризы». Поэтому предлагаю произвести подрыв накладным зарядом. Самое правильное решение. Акт об обнаружении подпишу, без вопросов, но внутрь – не полезу.
– «Схроном» пользовались? – спросил у него Кирилл.
– Поверхность дерна слегка пожелтевшая и примятая. Однозначно верхний слой аккуратно срезали. И совсем недавно.
Кирилл присел на землю, достал из «разгрузки» мятую и влажную пачку из-под сигарет, увидев, что она пуста, смял и отбросил в сторону. Поднял голову, кивком головы поблагодарил, до сегодняшнего дня ему неизвестного солдата за протянутую сигарету и зажигалку, прикурил, глубоко вдохнул горького и ставшего за сегодняшний день тошнотворного табачного дыма, и рассеянным отсутствующим взглядом уставился на небольшой кустарник, усеянный мелкими бордовыми, похожими на кровь цветками.
«Действительно. Как капли крови. А может это, в самом деле, кровь? Только в таких случаях ранение артериальных сосудов может привести к такому обильному кровотечению. И рана должна быть глубокой, или преступник точно знал, куда наносить смертельный удар. А куда он мог выбросить орудие преступления?» – Кирилл стал осматриваться по сторонам
Стоящий за спиной невидимый зверь сжал железными тисками затылок. Обхватил руки и ноги, не давая, малейшей возможности пошевелится. Кирилл напряг мышцы, чтоб освободится от этой хватки, от этого капкана. По вискам било как по наковальне. Холодные капли пота выступили на лбу. Он вздрогнул, почувствовав, словно укол иглой в указательный палец, удивленно уставился на него. Вышвырнул тлевший окурок, обжегший палец и, переборов изнеможение в теле, поднялся, забросил автомат за спину и побрел, волоча ногами по казавшемуся бесконечному склону вниз. В голове отрешенность от всего окружающего. Всего, кроме единственной мысли. Не оставалось сомнений, что информация о действующей, активной группы бандитов, на территории района, наша свое подтверждение. И просчитать ее дальнейший кровавый замысел сейчас является единственной целью.
В полумраке кубрика, завешанных неровными кусками простыни открытого окна, на животе, в одних трусах красного цвета с белыми ромашками, отвернув голову к стене, бесшумно спал Веня. Телевизор был отключен. И даже во дворе на удивление стояла подозрительная, для этого времени суток, тишина. Вся спина и ляжки Вени, с синяками желто-фиолетового цвета, были густо измазаны бриллиантовым зеленым раствором. Сочетание всех этих цветов и радужных оттенков внес небольшой позитивный настрой и даже какое-то предпраздничное, возможно новогоднее настроение.
Куценко, не сведущий в искусстве, и для которого стремление к творчеству, к более тонкой и сложной согласованности искусства с природой Казимира Малевича, означают только лишь только бессмысленный «черный квадрат», грубо ворвался в умиротворенную гармонию, споткнувшись об злосчастное ведро с мусором, некультурно выразившись, включил в кубрике свет. Кирилл, зашедший вторым, плюхнулся на заправленную пружинную кровать, бросив рядом автомат, откинулся к стене, вытянув ноги. Степаныч, молча и не спеша, лишь изредка шмыгая носом, стягивал с натертых за несколько дней плеч «разгрузку». Кровать под Веней заколыхалась и заскрипела. Он повернул лицо, где на правой щеке красовался синяк, поставленный вожаком индюков в схватке с ненавистным противником в лице представителя человеческого рода, жалобным голосом проблеял:
– А-а-а, мужики-и-и. С приездом. Как отработали? Я тут это. Пистолет, кажется, потерял. Возможно там, где на меня напали эти пернатые твари. Только в отряде обнаружил. Что делать то теперь?
Куценко в очередной раз некультурно выразился в отношении Вени и его ближайших родственников, только более изощренно и поэтичнее. Степаныч, молча, стал натягивать на себя разгрузку. Через пятнадцать минут «буханка», набитая сотрудниками, во главе с Тихоновым летела на всей возможной скорости к месту сражения отряда курообразных с наземным классом млекопитающих в лице Вени. Еще через два часа они возвращались обратно, без боя и потерь вернув утерянное имущество, под истошные крики и проклятия согнувшийся, в пояснице, чеченки, возмущенное курлыканье индюшек и индюшат, и нейтральное молчание самцов благородной птицы.
Наступили монотонные ничем не отличающиеся друг от друга дни третьего месяца командировки. Палящий июль лишь изредка давал передышку короткими обильными дождями, проникающими со стороны горного хребта. Через две недели, после проведения масштабных войсковых мероприятий на территории района, в отпуск уехал Костик. Сразу стало скучно, пусто и одиноко. Кирилл за эти пару месяцев привязался к этому ни в меру активному, не унывающему парню. Зато он больше сблизился с Умаром. Почти каждое утро, на протяжении месяца, Умар подъезжал на своей машине к ПВД, и они вдвоем, до конца светового дня мотались по району. В своем подсознании Кирилл понимал, что Умар пытается собрать хоть какие-то крупинки информации, которые помогут ему выйти на след братьев Барахоевых и загадочного «Окулиста». За месяц они вдвоем объездили не только свой район, но и практически всю Чечню. Умар возил его и показывал отстроенные школы, больницы, мечети, дворцы культуры. Посещали дальние кошары, где их с удовольствием угощали копченным курдючным салом, жареной бараниной и необычно вкусными лепешками. Однажды, на один выходной, тот вывез его и Степаныча в Пятигорск. Просто, чтоб пройтись по городу и попить местного пива. Еще через неделю, они вдвоем купались в море под Каспийском в Дагестане. Они много разговаривали и спорили. О пришедшей на Кавказ войне. О работе, родителях и детях. Разговаривали и мечтали, делились желаниями и планами на будущее. Ничто не омрачало их жизнь на данный момент. Впереди был долгожданный август. Впереди была Олимпиада. В начале августа из отпуска возвращался Костик, но встретиться им сразу не посчастливилось.
Подняли рано утром по тревоге. Построились по команде «Алое
