вынудить. Бок не станет играть с огнем. И он успел доложить Мюллеру, а тот Кальтенбруннеру. И завтра информация может попасть к фюреру. Так что нам нужно торопиться, Вильке. Информация убойного характера. Пусть теперь без солидной доказательной базы. Но только это может нас с вами оправдать.
— Штауффенберг, бригаденфюрер!
— Что Штауффенберг?
— Этот человек будет покушаться на жизнь фюрера.
— И как он это сделает?
— Этого я не знаю. Но возможно, что он попробует пронести взрывное устройство на освещение в бункер.
— Доказательства?
— Пока только предположения, бригаденфюрер.
— Этого мало!
— Но версию вы можете выдать, и она должна привлечь внимание. Это даст нам хоть немного времени.
— Штауффенберг начальник штаба армии резерва, Вильке. И если я обвиню его, и мы не сможем этого доказать, то нас ждет не просто отставка.
— Я буду работать, герр бригаденфюрер!
— Работайте, Вильке.
Танцман развернулся и зашагал обратно к зданию…
* * *
Резиденция рейхсфюрера СС.
12 июля, 1944 год.
Гиммлер был недоволен. Над головой Танцмана сгустились тучи. Пока обвиняли не его, а оберштурмбаннфюрера Вильке. И рейхсфюрер перелистывал листы дела, которое Вильке вел в Харькове в 1942 году.
Но Танцман знал, что удар направлен на него самого, а не на Вильке. Для Кальтенбруннера тот слишком мелкая дичь.
Гиммлер закрыл папку и сказал:
— Я не хочу думать, что совершил ошибку, когда вызвал вас в Берлин, Танцман!
— Рейхсфюрер! Это провокация!
— Мне звонил не кто-нибудь, а сам Эрнест Кальтенбруннер[62] начальник Главного управления имперской безопасности.
— В чем же Кальтенбруннер меня обвиняет?
— Не вас, Танцман.
— Насколько я понимаю, дело касается оберштурмбаннфюрера Вильке? Это так?
— Да. Вот его старое дело, за которое он был награждён и повышен в звании. Но здесь не всё чисто.
— Это старое дело, рейхсфюрер. Время ли сейчас поднимать такие дела? У нас много ответственной работы.
— Не стоит вам учить меня работать, Танцман! Здесь я решаю что своевременно, а что нет!
— Простите, рейхсфюрер!
— Я хочу слышать вашу версию, Танцман.
— Вильке работает над двумя важными заданиями. Первое это безопасность нашего фюрера. И Ева Шрат, которую как я понимаю, арестовали, многое сделала для разоблачения заговора. И если Еву убрали, то кому-то выгодно чтобы заговор развивался дальше!
— Это слишком смелое заявления, Танцман.
— Я готов вам представить отчет о нашей работе. Хотя она еще не завершена. Группа высших чиновников готовит убийство фюрера и государственный переворот. Во главе заговора стоят высшие офицеры. И они готовы после покушения на жизнь фюрера возглавить выступление военных.
— Кто же стоит во главе заговора?
— Генерал-полковник Людвиг Бек, бывший начальник генерального штаба Вермахта. И в доме его доверенного лица полковника фон Нейрата собираются сторонники заговора. Они намерены задействовать армию резерва для своих действий, рейхсфюрер.
— Командующий армией резерва генерал Эрих Фромм в курсе событий заговора?
— Уверен, что в курсе. Но Фромм намерен занять выжидательную позицию.
— И вы готовы назвать других участников заговора?
— Фельдмаршал фон Виллебен, генерал Хепнер, генерал фон Тресков, полковник фон Бисмарк, полковник фон Нейрат, советник экономики Гёрделер, советник МИДа Адам фон Тротт. И множество других имен. Они есть в моем списке, рейхсфюрер!
— Вам известно, как они собираются действовать, Танцман?
— Моё расследование остановилось из-за ареста Евы Шрат. Причем меня никто не уведомил об этом аресте. Я не знаю, за что задержали моего сотрудника.
— Откуда вам известно об аресте фройлен Шрат, Танцман?
— Я знаю, что это работа гестапо.
— Вы сами просили их вмешаться.
— Нет, рейхсфюрер! Я просил штандартенфюрера СС Вильгельма Бока только оказать мне содействие, но не вмешиваться в дело. Бок по-своему понял мою просьбу. И я думаю, что покушение произойдет в ближайшее время. Потому некто и хочет замедлить мое расследование.
Гиммлер понимал, чего хочет гестапо. Похоже, что заговорщики решили обойтись без него. Рейхсфюрер СС им был не нужен. А тут еще и ищейки Мюллера подключатся. Потому Танцман избрал верную тактику наступления.
Гиммлер поднял трубку.
— Соедините меня с Мюллером! Да! Это срочно!
Вскоре на другом конце он услышал голос:
— Группенфюрер Мюллер у аппарата.
— Что происходит у вас в ведомстве, Мюллер? Мои люди не могут завершить важную операцию.
— А что случилось?
— А вы не знаете?
— Нет. Но догадываюсь что это снова межведомственные недоработки. Такое бывает.
— Мне звонил Кальтенбруннер и сообщил, что бригаденфюрер Танцман со своими обязанностями не справляется. Между тем как один из агентов Танцмана пропал, и я знаю, что этого агента взяли ваши люди, Мюллер.
— В каком районе взяли вашего агента?
— Я этого не знаю, Мюллер. Но Ева Шрат у вас. И вы знаете про это.
— Вы не поверите, но я в первый раз от вас слышу это имя, рейхсфюрер. Скажите мне, кто взял вашего агента?
— Люди штандартенфюрера СС Вильгельма Бока.
— Я выясню все о вашей женщине. Как её имя?
— Оберхельферин Ева Шрат…
* * *
Гиммлер сказал:
— Мюллер утверждает, что ничего не знает о Еве Шрат. И я думаю, что на этот раз он не врет. Я это понял по его голосу. Манеру Мюллера я хорошо изучил.
— Ему могли и не доложить. Но взяли Еву наверняка по приказу Вильгельма Бока.
— Вашего приятеля, Танцман?
— Бок видно почувствовал нечто горячее и ухватился за дело.
— Нечто! Это провальное дело 1942 года! Столько ресурсов тогда было потрачено зря. И ваш Вильке выдал это за свой успех. Но его обвиняют не только в подтасовке фактов.
— Вильке опытный офицер и я ему верю. Не могу сказать ничего о деле 1942 года в Харькове. Но сейчас он один делает больше, чем все гестапо Мюллера.
— Вам известны подробности?
— Можно сказать и так, рейхсфюрер.
— Говорите! — приказал Гиммлер.
— В самом скором времени заговорщики планируют убить фюрера! Исполнителем будет полковник граф фон Штауффенберг!
— Вы отдаете себе отчет, Танцман?
— Да, рейхсфюрер!
— Фюрер лично принимал Штауффенберга у себя и оказал ему доверие. Вы хотите сказать, что сам фюрер приблизил врага? Штауффенберг герой африканской кампании. Ему дал высшую оценку фельдмаршал Роммель. Вы настаиваете?
Танцман пошел ва-банк:
— Да, рейхсфюрер!
* * *
Берлин.
Отделение гестапо.
Телефонный звонок.
12 июля, 1944 год.
12 июля в 12.15 штурмфюрер Курбис смог поговорить по телефону со штурмбаннфюрером Дитером Шенком, который ранее занимал пост начальника крипо Львова. Но ныне он уже находился в Кракове по новому месту службы.
— Под вашим началом служила оберхельферин Шрат, герр Шенк.
— Да. Отличная сотрудница.
— Вы дали ей хорошую характеристику.
— Я переведен в Краков для важного задания, и готов взять к себе оберхельферин Шрат снова.
— Вы могли бы назвать её мягкотелой?
