Раздались дружные аплодисменты. Радстак тешила себя надеждой, что они относятся не только к провокационно-мятежным виршам, которые они накропали, но и к ее прочувствованному пению. Део раскланивался с радостной улыбкой дебила, которого только что погладили по головке.
Следуя совету Аквинта, они использовали мелодии хорошо известных песен, а слова подправляли в соответствии с собственными целями. Все песни получались более или менее похожими: в них порицалось фелькское владычество и превозносилась местная каллахская культура.
Несколько раз за время концерта Радстак пришлось украдкой щипать себя за руку, чтобы не рассмеяться посреди песни.
Содержатели таверны — пожилой мужчина и его жена — поначалу были обеспокоены опасным характером их куплетов… особенно когда часть посетителей покинула зал. Однако те, которые остались, ели и особенно пили за двоих, так что хозяева оказались не внакладе.
Что же касается фелькских патрулей — так на то и существуют запоры на дверях и ставни на окнах.
Зрители придвинулись еще ближе, сгрудившись в углу возле артистов. Они возбужденно перешептывались. Радстак отлично понимала их осторожность. Если сюда нагрянут фелькские солдаты и услышат, какие песенки распевают в таверне, то последствий не миновать. Да только последствия будут не для них с Део. В конце концов, они являются реальными агентами Службы внутренней безопасности — организации, которая контролирует не только жизнь в Каллахе, но и по всей Империи.
Кроме того, полковник Джесил предупрежден, что они будут работать в этом учреждении до самого комендантского часа. Так что никаких накладок быть не должно. Они с удовольствием поставили об этом в известность того самого офицера с перекошенным лицом, который так усложнил их прибытие в Каллах всего несколько дней назад. Его кислый вид доставил Радстак немалое удовольствие — хотя больше бы се удовлетворил расквашенный нос офицеришки или парочка шрамов на его физиономии.
Девушка ненадолго прервалась, чтобы сделать глоток воды из кувшина. Она принципиально не пила вина или спиртных напитков — считая, что это самый верный и быстрый способ превратить нормального мыслящего человека в распускающего нюни идиота.
После той истории с водными баками всю воду в городе поменяли — затратив на это немало сил и средств. Но смысл акции был в другом: мятежники таким образом дали понять, что при желании они могут нанести гораздо больший вред оккупационными властям.
— А вы… — Одноглазая старуха со спутанными седыми волосами наклонилась к их столу. — Вы, наверное, друзья этого…
Радстак молча ждала продолжения. Старуху она разглядывала с легким отвращением. Вот уж не хотела бы она жить так долго, чтобы превратиться в выжившую из ума развалюху. Живи, пока приносишь пользу — таков ее принцип.
— Ну. этого… — мямлили обвислые бледные губы. Фу, гадость какая!
— Да кого же? — Она с трудом сдерживалась, чтобы не зарычать. Целый глаз торжествующе блеснул.
— Менестреля! — выпалила старая карга и плотно сжала губы. Вон, аж трясется вся от возбуждения…
Остальные посетители навострили уши в ожидании ответа.
Как же, как же… Менестрель, городская легенда, — подумала Радстак. Она быстро посмотрела на своего напарника, тот едва заметно кивнул.
Девушка обвела взглядом внезапно притихшую комнату. Выдержав паузу, она произнесла:
— Можно быть друзьями Менестреля, но не знать его лично.
Подвыпившие слушатели молчали, очевидно, обдумывая ее слова. Радстак хорошо знала подобную публику: в каждом питейном заведении видишь одни и те же лица, слышишь одну и ту же пустую болтовню. Поведение как у малых детей… эмоции сведены к простейшим. Именно поэтому там, где вино льется рекой, часто возникают драки. Ведь гнев относится к самым сильным и примитивным человеческим чувствам, он легко прорывается наружу в состоянии опьянения, когда рушатся барьеры, возведенные цивилизацией.
— А вы знаете что-нибудь о восстании в Виндале? — спросил морщинистый старик, спутник одноглазой карги.
Виндаль… Название вроде знакомое. Наверное, один из городов Перешейка, ранее завоеванный Фельком. Слухи о тамошнем восстании сильно смахивают на подстрекательские сплетни, что распространяет пресловутый Менестрель. Не было ли этого в отчете, который им давал читать Аквинт?
— Мне о нем ничего не известно, — сказала Радстак.
По толпе пронесся вздох разочарования, и девушка усмехнулась про себя.
Теперь-то она понимала, какими методами Менестрель насаждал в городе инакомыслие. Ловко, ничего не скажешь… Дело в том, что каллахцы не получали никаких новостей из-за пределов города. Соответственно, можно сколько хочешь врать о мятеже в Виндале или где-то еще — все равно никто не опровергнет. Радстак была абсолютно уверена, что Менестрель высосал из пальца свою историю о восстании Он давал этим несчастным растоптанным каллахцам именно ту информацию, которую они хотели: о том, что кто-то где-то успешно сопротивлялся фелькскому вторжению.
— Но зато я точно знаю, — продолжала девушка, — что целый гарнизон во главе с комендантом Джесилом так и не сумел выследить Менестреля. Или помешать Рассеченному Кругу сделать то, что он захочет.
Вокруг расцвели благодарные улыбки. Публика аплодировала, колотила по столам, заказывала новые напитки. Эти люди праздновали победу, к которой не имели ни малейшего отношения. Довольные хозяева только успевали подносить угощение.
Део склонился над мелликом, рассеянно пощипывая струны. Никому из слушателей даже в голову не приходило поинтересоваться, как это такой недоумок играет на музыкальном инструменте. Молодец парень — умеет выглядеть убедительным.
— А-а… не пора ли поиграть ишо? — прошамкал он слюнявыми губами.
Радстак кивнула. Део, потренькав для затравки, принялся играть новую песню — в более быстром темпе. Девушка подхватила мелодию, и полились новые музыкальные тирады против угнетателей Каллаха. Аквинт делал ставку на то, что подобные песни привлекут внимание Рассеченного Круга. Прослышав про концертирующую парочку, мятежники могут захотеть с ними связаться. Вот тут-то их и арестуют.
Выводя свою партию, Радстак одновременно наблюдала за слушателями. Вот они с воодушевлением подхватили припев, запомнили его… наверняка дома будут повторять. Девушка с удивлением подумала, что, пожалуй, глупые песенки должны иметь успех. Неизвестно еще, помогут ли они разоблачить подпольную Организацию, но то, что через пару дней их будут распевать на всех углах — это факт. И ведь люди, повторяющие слова песен, неминуемо будут заражаться крамольным настроением. Не получится ли так, что, вопреки планам Аквинта, эти выступления принесут Фельку больше вреда, чем пользы?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
