Первая чаша, Лга’нхи, сразу же, в качестве Главнокомандующего, пошедшего образовывать круг воинского танца. Вскоре к нему присоединились и Леокай, Мокосай, Мсой и прочие предводители отрядов, причастившихся жертвенной крови из своих котлов. А за ними, испив очередную чашу из рук своих шаманов, в круг входили новые воины, превращая его в огромную чудовищную змею, странными толчками двигающуюся под грохот барабанов и бубнов, завывание дудок и удары о землю ног танцоров.
…Какой уж тут к едрене фене накрокомпот? Ритм и подчиняющееся ему размеренное движение сносили крышу и открывали ворота в потусторонний мир почище любого самого забористого пойла.
Сам не знаю в какой момент, Лга’нхи вдруг взвыл и, подскочив к стене, высоко подпрыгнул и поразил копьем фигуру центрального аиотеека-оуоо. За ним тот же маневр начали повторять и другие участники танца, безжалостно поражая нарисованного врага своим оружием.
Удивительно, никто не репетировал и не договаривался об очередности, но никакой свалки или бестолковой толкотни, возле стенки не образовалось. Ритм не только гипнотизировал, но и организовывал движение людей. …По мне так это и было настоящим чудом!
Воины танцевали и дрались с нарисованными аиотееками, пока полностью не стерли изображение со стены. Это была явная победа, и ее стоило отметить у ярко горящих в начавшихся сумерках костров.
Глава 10
Если днем еще продолжалось теплое сухое лето, то по ночам и утром осень уже заявляла свои права на мир. Клочья холодного тумана, приносимого с озера зябким ветерком, покрывали берег и степь рядом с ним, сглаживая шероховатости и делая пейзаж абстрактно-выразительным.
О поле! Кто тебя усеял мертвыми костями!?
Тьфу-тьфу-тьфу, типун мне на язык! …Слава богу пока еще все кости были живы. Пока!
А лежащие вперемешку тел своей малоподвижностью были обязаны лишь вчерашней пьянке и битве с запасами мяса. Однако мне, от вида этих лежащих тел и бродящих меж ними женских фигур, стало как-то не по себе. Да. Знаю, что все живы. И что женщины там ходят не в поисках тел своих убитых мужей, а просто разносят водичку для опохмела. Но все равно — как-то жутко.
Гульнули мы вчера от всей души. — Пиршество, начавшееся после ритуальной битвы, превзошло все мои ожидания. — Вот даже и не знаю, — в мозгах у местных что-то такое особенное, или дело в пиве, — однако тут по-пьяни обычно не бычатся и в драку не лезут. — Ну да, — ведь пьянка все еще занятие ритуальное. Ты не для собственного удовольствия бухаешь, а с целью побеседовать с предками, а с предками лучше соблюдать вежливость. — Тут эту науку с детства вбивают пинками и подзатыльниками…
Но так или иначе, но на пиру все были настроены очень благодушно. Сначала вроде как бухали у своих костров. Потом, следуя примеру Царей и Вождей, начали ходить в гости соседям…
И короче понеслось! Благо все достойные воины уже были знакомы между собой и неоднократно встречались как на маневрах, так и на совместных пиршествах, так что стесняться и жеманничать повода не было.
Уж не знаю какого, в результате вчерашнего ритуала, получила пинка вражеская Мана, но вот сплоченность в рядах Союзников явно возросла. (С похмелья даже рожи у всех стали на одно лицо). И пусть сегодня за это придется расплачиваться больными головами, тошнотой и прочими «радостями» похмелья, можно надеяться, что и в бою теперь наши вояки будут действовать так же дружно, как и на пирушке.
…Вот только у меня на душе как-то неспокойно и мандраж нервический во всем теле от чего-то присутствует. …Пойти что ли попинать командный состав, чтобы скорее приводили своих вояк в чувство. Оно конечно, дикари — ребята крепкие, они и с жутким похмельем будут драться так же яростно и свирепо. Вот только битва нам предстоит очень серьезная, и разбазаривать свои силы по пустякам не хочется…
Однако, вопреки моим опасениям, уже к полудню все войско не только поднялось на ноги, но и презрев похмелье, вчерашний пережор и прочие телесные слабости, сумело переместиться на десяток километров, к месту предстоящего боя.
Разведка, малость обиженная тем, что ее исключили из вчерашнего праздника, уже донесла, что аиотееки не стали делать крюк, обходя озеро стороной, и не пошли путаться между холмами, а двигаются в нашу сторону и будут тут буквально через сутки. Так что пора было начинать действовать.
Для начала я порекомендовал Лга’нхи вызвать на совет всех Вождей и провести этот совет прямо на поле боя, чтобы можно было, тыкая пальцем, указать каждому конкретное место, где будет биться его отряд, и оговорить то, что им предстоит сделать. А пока они собираются и идут, кратко поведал братцу о придуманном мной плане.
…Блин. Увы, но те времена, когда Лга’нхи заглядывал мне в рот и верил, что моими устами говорят Духи, уже канули в лету.
Нет, он продолжает верить что Духи общаются со мной и подсказывают умные мысли (а иначе откуда им взяться-то у дебила?). Вот только я ведь сам в последнее время требовал он него думать своей головой, так что все мои идеи он отныне принимал достаточно критично.
Потому-то, постепенно подходящие Цари и Вожди вместо благообразной беседы двух Великих заставали нас за жарким спором, …и немедленно в него включались.
И таким вот незатейливым образом, собственно говоря, и была составлена диспозиция предстоящей битвы.
К моему большому изумлению, проще всего оказалось с песиголовцами. Я почему-то думал, что они начнут брыкаться и кочевряжиться, поскольку не имели ни малейшего представления о дисциплине. А они преспокойненько согласились спрятаться в холмах и сидеть там до тех пор, пока им не подадут сигнал звуками кол’окола и густым сигнальным дымом из расположения наших войск.
— …А что ты удивляешься, Дебил. — Разрешил после окончания Совета мои сомнения Царь Царей Леокай. — Мы же один раз послали их к вражескому войску и рассказали способы, как взять там богатую добычу. Они ее и взяли. Так что теперь будут верить нам, пока мы их не разочаруем… — И при этом строго так посмотрел на меня, словно бы из всей нашей банды Мудрецов я был единственным слабым звеном, от которого можно ждать лишь нелепых ошибок и грубых ляпов.
…Да уж, куда сложнее было убедить «благородных» горских Царей занять предписанные им позиции и строго следовать Плану. Причем самые большие разборки, естественно, шли за право сразиться в самом пекле боя. Не потому что все так радели за дело Союза и погибель аиотеекских захватчиков. …А потому как Мана!!!!
Не так уж эти аиотееки и богаты, чтобы продвинутые горцы рассчитывали взять с них реально большую добычу. Думаю, тот же Леокай уже давно подсчитал баланс вероятных потерь и прибылей, и лишь горько вздохнул да развел руками.
Так что, если уж драться с такими опасными врагами, как аиотееки, то лишь ради приобретения Великой Маны! А отсиживаясь в кустах или шпыняя на поле боя всяких там слабаков и убогих, Великой Маны не получишь.
Так что вытребовать для ирокезов права сдерживать главный удар верблюжачьей кавалерии, стоило мне множества усилий.
Не то чтобы я особо рвался схватиться в бою с самым сильным и опасным противником. Просто тренировки и экзерциции на маневрах это одно. А вот выдержать вид несущегося на тебя стада огромных зверюг, не говоря уж о копьях сидящих на зверюгах всадников, и не побежать в панике назад или не сдриснуть в сторону — это вот уже совсем-совсем другое. Тут нужна даже не столько смелость, сколько привычка и выдержка. У ирокезов она была. А вот за остальных я так уверен не был. Так что ринулся в бой за ради Славы и Репутации как последний спортсмен.
Увы. Рациональные доводы, вроде того, что мы уже неоднократно дрались с аиотееками-оуоо и знаем как их побеждать, тут не котировались. Так что, пока я не привел аргумент, что собираюсь задействовать против верблюжатников свою Магию, высокую честь помереть под верблюжьими копытами нам никто уступать не хотел. Худо-бедно уговорил.
Потом начались очередные проблемы, но уже с обратным знаком. Подготовка позиций для битвы заранее тут также проходила по разряду магии. Так что копать ямы и вбивать колья было предложено шаманам, которые что-то в такой магии смыслят. Что, в переводе с нагло-местного наречия, означало — сам Дебил и вкалывай.
Но тут уж впрягся Леокай, которому я суть этой «магии» объяснял еще два года назад, и как-то так повлиял на зарвавшихся Вождей-Царей. …Причем сделал это столь блестяще, подчас умудряясь сочетать в одной фразе и угрозу, и лесть, и обещания, что я чуть слюной не истек от зависти. Силен был дедушка Леокай! Ох, силен!
Еще внезапно проблем подкинул Мокосай. Ему надо было реабилитировать перед всем миром свое царство за грехи предшественника. Ибо клеймо «негостеприимного хозяина» все еще довлело над этим народом, а некий шаман обещал ему, что пятно это можно смыть кровью в Великом Сражении. …Собственно за этим он сюда и пришел. А для того чтобы смыть пятно, подвиг, который должны были совершить иратугцы, должен быть воистину грандиозен и запоминающийся. Так что я (все время я) обязан был ему этот подвиг обеспечить.
