— Да, вот еще что, — сказал Де Гармо, когда она села за баранку автомобиля. — Я добился того, чтобы больница Святого Луки выдала нам прах мистера Дорсета. Они даже предложили нам заплатить за похороны…
Эйнджел зевнула:
— Послушайте, не могли бы мы поговорить на эту тему в другой раз?
— Хорошо, но следует отдать последние распоряжения.
— Завтра, ладно? Мне нужно прийти в себя и хоть немного поспать.
— Значит, до завтра.
Де Гармо протянул ей руку, и Эйнджел горячо пожала ее.
«Да, — подумала она, — до конца недели этого сукиного сына, Байрона, следовало бы предать земле».
Она включила скорость и надавила на педаль газа, которую продолжала жать всю дорогу, пока не подъехала к дому.
ГЛАВА 15
Восемь часов спустя Эйнджел наматывала круги вокруг останков «Кроличьей норы» и размышляла о тех событиях, которые перевернули ее жизнь.
В своих вещах она откопала одну старую реликвию из Кливленда, музыкальную пластинку, которую, включив проигрыватель на полную мощность, теперь прослушивала на видеокоме «БМВ». Это была настоящая музыка моро — гитарный скрежет какой-то безвестной уличной музыкальной группы, о которой за пределами Кливленда никто и не слышал. В отличие от синтетической музыкальной дребедени, которая в огромных количествах засоряла каналы видеокома на Западном побережье, эта музыка когда-то существовала в реальной жизни, а не только в памяти компьютера.
Рвущие душу аккорды и стихи на ломаном арабском — вот все, что напоминало ей о том времени, когда все в жизни было просто и понятно. Эйнджел очень хотела вернуться в свое прошлое, на темные городские улицы, законы которых были ей хорошо известны, когда она думала, что будет жить вечно и весь мир ее заключался в нескольких городских кварталах.
В прошлое, когда не приходилось волноваться о будущем.
«Должно быть, и в самом деле живется хреново, раз с болью в сердце вспоминаешь жизнь в полусгоревшем здании в окружении всякого отребья, когда и месяца не проходило, чтобы не замели или не порешили хорошего товарища».
Достали, это уж точно. Эта мысль не давала ей покоя. Размеренность ее жизни, в которой не осталось ни одного нетронутого уголка, казалось, была утрачена навсегда. Эйнджел чувствовала себя выпотрошенной, лишенной опоры.
Перемены даже Лей не обошли стороной.
Эйнджел с силой опустила кулак на рулевое колесо машины.
Даже ее лучшую подругу. Черт возьми! Ее единственную подругу в этом городе. Но самым худшим было то, что к этому она совершенно не была подготовлена. Ни слова, ни полслова не услышала она ни от кого, прежде чем оказалась в самой гуще этой неразберихи.
Переход из одного состояния в другое оказался таким незаметным, что она до сих пор не могла понять, что же произошло на самом деле. Итак, начнем по-порядку. Лей пришла домой и, увидев Эйнджел снова дома, сначала страшно обрадовалась.
Сначала…
Эйнджел направила «БМВ» вниз по Маркету к побережью, затем в Мишн Дистрикт к пожарищу, тому месту, где когда-то стоял бар. Она совершенно бесцельно гоняла по городу, стараясь привести мысли в порядок. Вот уже в который раз, как заезженная пластинка, повторяющая одну и ту же фразу, колесила она по кольцу, не в состоянии вырваться из него. Маркет, Бийл, Мишн и Секонд.
Точка зрения Лей была Эйнджел вполне ясна. Ей ничего не стоило встать на место подруги. Кому захочется искать приключений на свою голову. Наверно, вообще не стоило связываться с полицией, усложнять жизнь Лей. Эйнджел старалась быть сдержанной и рассудительной, но против собственной воли они перешли на крик.
Посещение офиса мистера Кея джентльменом азиатского происхождения также ничуть не помогло делу. Тогда Эйнджел пришлось объяснять, как она оказалась в одной связке с кем-то, причастным к теневому бизнесу, имеющим отношение к подземному компьютеру. Предсказуемые последствия, последовавшие за таким откровением, заставили Эйнджел бежать из апартаментов и спасаться в «БМВ».
Вот уже битых два часа колесит она по южной части Маркета.
Эйнджел нужно было проветриться. Она, конечно, могла бы прогуляться пешком, но в окружении нескольких тонн брони ей было куда спокойнее. Это плюс «Беретта», — Лей ясно дала ей понять, что больше не потерпит присутствия оружия в доме. Пистолет Эйнджел засунула под водительское сиденье.
Она пыталась сосредоточиться, хотя ей совсем не хотелось прилагать никаких усилий, тем более умственных.
Еще раз, обогнув угол Чайнатауна, она свернула на Секонд. Ее не переставало преследовать сообщение мистера Кея.
«Дорогая мисс Лопес, — говорилось в письме. — Я согласен возместить вам обнаруженные мною билеты, боюсь, что два из них не являются подлинниками, так как подделать примитивную защиту, имеющуюся на билетах Футбольной лиги не людей, гораздо легче, чем воспроизвести тонкую шифровку, скрывающую данные на пластиковых карточках, которые вы мне дали… » Далее следовал текст, примерно такого же содержания, занимавший целую страницу. Вкратце суть его сводилась к тому, что на расшифровку закодированной информации могут уйти долгие дни компьютерного времени, причем успех дешифровки зависел от того, правильный ли алгоритм он выбрал.
Об этом ей сообщили в затемненной комнате, в которой имелось всего несколько реальных предметов, по которым она могла ориентироваться.
Сомнений в том, что Байрон являлся курьером, переправлявшим информацию, не было. Мистер Кей крутил в руках его «почтовый ящик», — два подделанных билета на футбольные матчи, которые Байрон дал ей. Один из них, по иронии судьбы, оказался на игру денверской команды, — и послание самого Байрона, в котором содержались намеки относительно его «посылки». Эйнджел теперь стало ясно как день, чем Байрон зарабатывал на жизнь. Он брал информацию у лица «А» и передавал ее лицу «Б». Причем информация эта была такого свойства и ценности, что доверять ее средствам коммуникации, тем более видеокому, не представлялось возможным.
Однако осознание этого факта не принесло ее душе желанного успокоения, поскольку она все еще не знала, какой характер имела передаваемая им информация. Ей оставалось только ждать. Вся жизнь ее зависела теперь от неопределенной даты между настоящим и будущим, когда мистер Кей сумеет найти ключ к информации, закодированной на двух пластиковых карточках. Только тогда узнает она, что именно передавал Байрон.
Во всяком случае, она уже сейчас знала источник этой чертовой информации. Все, кто был причастен к делу, мистер Кей, Де Гармо, даже этот параноик Анака, не сомневались на счет того, на кого работал Байрон Дорсет. Байрон передавал информацию для «Ван Дайн», которая представляла собой исполинский конгломерат. В стране, казалось, не существовало отрасли, до которой не дотянулись щупальца гиганта, начиная от коммуникационной сети видеокомов и кончая обороной. Сразу после землетрясения, благодаря рвению, с которым эта компания принялась восстанавливать город, она обосновалась в самом сердце Сан-Франциско. За что ни возьмись, будь то восстановление Пирамиды и Койт Тауэр, или куполообразное уродство на Алькатрасе, считавшееся местом обитания пришельцев, все было делом рук «Ван Дайна».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
