- Даже сам Император, когда был здесь, высоко оценил эту коллекцию. Он был настолько впечатлен, что даже слов не смог подобрать. Наш Император хорошо разбирается в современном искусстве, не то, что ты… - немного обиженно заметил Джио.
Мне так и хотелось сказать, что в «сортах коричневого вещества с характерным неприятным запахом, я не разбираюсь», но я промолчала, дабы окончательно не прослыть невеждой.
- Пойдем, мой алмаз неграненый, выбирать тебе репертуар. Наши авторы уже приготовили несколько вариантов песни-победителя, - Джио открыл дверь и указал на бархатное кресло, куда мне предстоит присесть. Рядом стояло точно такое же кресло и столик, заваленный бумагами.
Я выдохнула и втиснулась между ручками кресла, чувствуя, что если резко встану, то только вместе с креслом.
- Итак, моя дорогая, - сказал мой зеленый продюсер, надевая миниатюрные очки, украшенные розовыми перьями, - Первый вариант. На сцене расположена вся империя в миниатюре, а ты стоишь среди игрушечных зданий и поешь.
«Ага, моя огромная тень угрожающе нависает над игрушечным городом. Годзилла крушит Нью-Йорк. Дыдышь-дыдышь-дыдышь! А! Спасайся, кто может! Караул!» - сразу представила я картинку.
- Слова песни очень красивые. Я бы даже сказал, патриотические! Ты только вслушайся! - продолжил орк, доставая листок с текстом.
Зеленые поля,
Глубокие моря,
Империя моя,
Все это на…
Орк стал искать листик с продолжением, а я заметно напряглась и сглотнула. Ну? Я настойчиво требую продолжения!!! Тем более самый подходящий вариант настойчиво вертится на языке.
….всегда … - Джио стер скупую слезу, которая покатилась по его зеленой щеке. А я разочарованно выдохнула.
- Тебе не нравится? – спросил Джио, аккуратно утирая кружевным платочком глаза, чтобы не повредить макияж.
- А какие еще варианты? – оживилась я, понимая, что безвестный автор знает толк в стихосложении и рифме.
- Есть лирическая песня о любви. Я когда читаю слова, у меня просто сердце переполняется печалью… Она такая трогательная… Ах! - гламурный орк посмотрел на меня и тут же продолжил, - Мы оденем тебя в белое платье с крылышками, а на заднем фоне нарисуем звездное небо. При помощи специальных тросов мы будем поднимать тебя все выше и выше. Ты, окрыленная любовью, поешь эту песню, а зрители просто тают от восторга.
Мое больное воображение быстро нарисовало картинку, когда я в костюме ангела в процессе пения начинаю медленно рывками подниматься вверх. У меня на заднице наклейка "не кантовать". Где-то за сценой двадцать накачанных и красных от натуги мужиков тянут канат со словами: «Раз, два, взяли!». Нет, ну этот вариант на самом деле интригует.
- А слова–то какие? – умирая от любопытства, выпалила я.
- Я так мечтала о тебе,
Ты – мой свет одинокой звезды,
Я вся горю, я вся в огне…
Коснись рукой моей…
Я уже мысленно продолжила песню в меру своей распущенности, но Джио закончил вполне прилично, но не, увы, не в рифму:
- души…
- Простите, но слово «души» и слово «звезды» не рифмуются… - хитро заметила я, немного знакомая с творчеством известных поэтов со школьной скамьи. «Поэтом можешь ты не быть, но знать про рифму ты обязан!» - говорила моя учительница русской литературы. Покойный Пушкин только что позвонил покойному Дантесу и попросил убить его повторно, но так, чтобы наверняка!
- Как сложно работать с человеком, который ничего не понимает в искусстве! – в сердцах воскликнул Джио, - Ладно. Есть еще один вариант… Мы выставляем на сцене муляж корабля, тебя одеваем в костюм русалки. Ты сидишь на камне, а вокруг тебя двигаются игрушечные волны… Ты поешь грустную песню о том, как моряки разбились о скалы, почти достигнув суши. Припев очень прост:
«С корабля…
С корабля…
Нам уже видна земля!»
Я едва сдержала смех. На слух этот шедевр воспринимался изумительно! Мои аплодисменты автору!
- Как же тяжело с тобой! – вздохнул Джио, - Но ничего, мы что-нибудь придумаем! А пока займемся вокалом. Не имеет значения, что ты будешь петь, главное, чтобы ты умела попадать в ноты. Сейчас придет лучший преподаватель вокала, которого я знаю, и после его уроков ты запоешь, как соловей…
Через минут пятнадцать в комнату заглянул знакомый мне эльф, который раньше сидел в жюри. Если память мне не изменяет, то его зовут Доремиэль. Или что-то в этом духе.
Увидев меня, эльф попятился, в надежде тихо улизнуть, но не тут то было. Джио заметил его и пригласил войти.
- Может, повременим… Я сегодня немного не в голосе… - взмолилась я, пожалев ушастого бедолагу.
- Нет! До конкурса еще неделя, а мы даже не репетировали номер! Пока вы занимаетесь, я хочу подобрать репертуар для нашей будущей победительницы и поговорить о спецэффектах и хореографии, - заявил Джио, оставив нас с ушастеньким наедине. Лицо эльфа сморщилось так, словно он только что опрокинул стопку водки и обнаружил, что закусить нечем, а занюхать можно только потной подмышкой.
- Я готова к занятиям! – голосом пионерки заявила я, - Только у меня две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?
- С плохой… - мрачно выдохнул мой учитель пения.
- У меня нет ни слуха, ни голоса! – радостно заявила я.
- А хорошая какая? – сглотнул эльф.
- У меня есть чувство ритма!
Глава двенадцатая. Пей, тьфу ты, пой светик, не стыдись…
Глава двенадцатая. Пей, тьфу ты, пой светик, не стыдись…
- Итак, спойте что-нибудь, чтобы я мог оценить масштаб трагедии! – обреченно вздохнул Андоримэль. Теперь я точно знала, как его зовут. Сегодня эльф выглядел как настоящий учитель музыки для благородных девиц. На нем был темный камзол, под которым виднелись кружева белой батистовой сорочки с жабо, украшенного брошью на воротнике, обтягивающие штаны и черные сапоги. Его светлые волосы были слегка подзавиты и собраны в хвост, а на тонком носу красовались аккуратные очки. Не дать - ни взять. Вольфганг Амадей Моцарт. Только в очках.
Эх! Что бы такое спеть? О! Придумала!
- Владимирский централ, ветер северный, этапом из Твери зла немеряно… - затянула я, но эльф меня тут же остановил.
- Достаточно! – скорбно произнес бедняга, проклиная тот день, когда его угораздило связать свою жизнь с музыкой, - Ладно, попробуем начать с азов.
И понеслась. Периодически в комнату вбегали, хватаясь за сердце, напуганные слуги. Они никак не могли понять, что эти вопли - всего лишь моя распевка.
Через два с половиной часа, я вполне сносно горланила простенькую детскую песенку. Воодушевленная своей маленькой победой, я почувствовала, что рождена для сцены и для славы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
