Наконец Клейтон встал и, положив на руку на плечо старика, проговорил:
— Я пойду с вами.
— Я знал, что вы так скажете, мистер Клейтон, но думаю, вам не стоит этого делать. Вряд ли вы — или кто-нибудь другой — сможет помочь моей Джейн. Я иду лишь для того, чтобы погибнуть с ней вместе. Мне нестерпима мысль, что моя дорогая маленькая дочурка лежит одинокая и покинутая всеми в страшных джунглях. Одни и же те стебли и листья покроют нас с ней, и одни и те же дожди будут поливать наши кости. Я пойду потому, что она была моей дочерью, существом, которое я больше всего любил!
— Я пойду с вами, — повторил Клейтон.
Старик поднял голову и внимательно посмотрел на его энергичное суровое лицо. Быть может, впервые он прочел на этом лице любовь, давно таившуюся в сердце юноши.
Обычно профессор Портер был слишком занят своими учеными мыслями, чтобы замечать мелкие факты, случайные слова, которые давно бы подсказали любому другому отцу, что молодые люди становятся все ближе друг другу. Но теперь внезапное озарение открыло ему истину, и он кивнул.
— Хорошо, отправимся вдвоем.
— А меня вы не берете в расчет? — обиженно спросил мистер Филандер.
— Нет, мой дорогой старый друг, — возразил профессор Портер, — всем вместе идти не следует. Было бы слишком жестоко оставить здесь бедную Эсмеральду совсем одну; да и вряд ли трое смогут добиться большего результата, чем двое. И так уже слишком много костей покоится на этом берегу. Пойдемте, господа, попытаемся поскорей заснуть. С первыми лучами солнца я и мистер Клейтон отправимся в лес.
XIX. Бой
С того времени, как Тарзан, приемыш обезьян, ушел из племени горилл, стаю постоянно раздирали распри и ссоры. Теркоз оказался жестоким и капризным вожаком; многие из более слабых и робких обезьян, на которых он чаще всего срывал свой буйный нрав, покинули стаю, укрывшись в глубине джунглей.
Оставшимся гориллам тоже становилось совсем невмоготу терпеть постоянные придирки Теркоза, и наконец один из стариков вспомнил прощальный совет Тарзана.
— Если у вас будет жестокий повелитель, — сказал, покидая стаю, прежний вожак, — пусть никто из вас не пытается восстать против него в одиночку. Вместо этого соберитесь все вместе и задайте ему хорошую трепку. Тогда ни один властитель не осмелится больше преступать законы обезьяньего народа.
Вспомнив этот совет, гориллы только ждали подходящего случая — и дождались.
Теркоз набросился на молодую самку, очутившуюся у него на дороге, и стал дубасить ее. Лучшего повода для наказания вожака трудно было придумать!
Теркоз едва успел нанести визжащей обезьяне второй удар, как пять огромных горилл-самцов дружно бросились на него.
В душе сын Тублата был отъявленным трусом, какими обычно бывают задиры и среди обезьян, и среди людей. Он и не подумал принять бой, а сразу скрылся в ветвях деревьев, а вслед ему долго неслись насмешливые крики соплеменников.
На следующий день изгнанный вожак сделал три попытки вернуться, но стая была сыта по горло его злобными выходками — Теркоза вновь и вновь решительно прогоняли прочь. Наконец огромный самец навсегда бежал в джунгли, воя и рыча от ненависти и бешенства.
Несколько дней он скитался без цели, а гнев его рос и рос… Выйдя на берег океана, Теркоз увидел там деревянное логово, в которое когда-то захаживала его стая. Теперь в странной берлоге поселились белые люди, отдаленно напоминающие приемыша Калы Тарзана… При воспоминании об этом существе, так жестоко избившем и унизившем его, рычание само собой начинало клокотать в горле гориллы, и огромные лапы сжимались, словно стискивали горло ненавистного врага.
Теркоз долго наблюдал за обитателями хижины; а особенно пристально — за двумя женщинами. Когда он жил в стае, у него было четыре самки, но теперь он остался один… И все чаще в голове огромного антропоида ворочалась мысль о том, что одна из человечьих самок могла бы стать его новой женой. Некоторое время Теркоз колебался, кому отдать предпочтение — черной женщине или белой. Негритянка куда больше походила на обезьяну его племени и цветом и величиной…
На окончательный выбор гориллы повлиял случай. Однажды изгнанный вожак заметил ненавистного Тарзана, прячущегося в ветвях дерева на краю джунглей и наблюдающего за обеими девушками. И даже такой тупой зверь, как Теркоз, сразу заметил и правильно истолковал огонь, вспыхивающий в глазах его врага всякий раз, когда тот смотрел на маленькую белую самку со странной, очень длинной и светлой шерстью на голове.
Тарзан тоже хочет эту женщину? Значит, она достанется Теркозу!
Но, опасаясь в открытую столкнуться с таким могучим противником, как приемыш Калы, самец стал выжидать удобный момент…
И такой момент наступил.
Первым чудовище заметила Эсмеральда и издала свой знаменитый вопль, лишь немногим менее страшный, чем боевой вопль большой обезьяны. Джейн Портер взглянула туда, куда указывала ее служанка, и увидела громадного черного зверя, мягко спрыгнувшего на землю в пяти футах от нее. Джейн была храброй девушкой, но при виде мохнатого монстра с длинными ручищами и злобно оскаленной пастью тоже издала слабый крик. Громче крикнуть она не смогла, потому что у нее прехватило дыхание.
А в следующий миг волосатые пальцы больно схватили ее за плечи и подняли в воздух. Горилла вспрыгнула на ветку и скрылась, унося свою драгоценную добычу.
Как только это случилось, Эсмеральда поступила так, как всегда поступала в критические моменты, требовавшие полного присутствия духа. А именно — упала в обморок.
Если бы Джейн Портер тоже потеряла сознание (что было бы вполне естественно в такой ситуации), ей не пришлось бы вынести кошмара путешествия по деревьям в объятьях огромной гориллы.
Она чувствовала нестерпимую боль от стискивающих ее грубых рук, ощущала зловонное дыхание зверя, слышала шелест веток, по которым мчался ее похититель, и ужас перед огромной гориллой смешивался с ужасом перед пустотой, над которой они летели.
То, что с ней происходило, было так немыслимо и дико, что Джейн не кричала и не боролась. Да и как можно бороться, когда тебя тащат по вершинам деревьев?
Бедное дитя! Если бы она знала, кто и зачем несет ее все дальше и дальше в непроходимую глушь джунглей!
Крик, который встревожил Клейтона и обоих стариков, привел Тарзана прямо к месту, где лежала Эсмеральда, гораздо быстрей этих троих. Он почти не обратил внимания на целую и невредимую служанку, сосредоточившись на более важных вещах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
