Читаем без скачивания На заработках - Николай Лейкин

А благосостояніе это состояло въ слѣдующемъ: около костра были сложены изъ дровяныхъ длинныхъ плахъ три шалаша и на каждомъ изъ нихъ было накинуто по рогожѣ и лежали плотной массой пучки нарѣзаннаго лозняка, что составляло крыши. Съ нижнихъ концовъ плахи были обрыты на полъ-аршина землей. На кострѣ грѣлся закопченый чайникъ, около костра стояли два деревянныя ведра, лежала путаница — небольшая сѣтка для ловли рыбы и тутъ-же были два берестяныхъ бурака, изъ которыхъ торчали донышки чайныхъ чашекъ.

— Запасливые вы люди, прибавила Анфиса…

— Здѣсь, милая, безъ запаса нельзя… Хозяйства не будетъ, такъ какъ жить! похвастался мужикъ. — Трактиръ въ двухъ верстахъ, да и дорого въ немъ.

— А пуще всего ужъ то, что въ трактирѣ одинъ забалуй и больше ничего, прибавила сидѣвшая рядомъ съ мужикомъ на землѣ баба и звонко схлебнула съ ложки похлебку.

— Позвольте, добренькіе, у васъ ведерочкомъ попользоваться. Сейчасъ только пришли, ничего-то у насъ нѣтъ и нечѣмъ водицы зачеринутъ, сказала Анфиса.

— Бери. Только сегодня и принеси обратно. а то тутъ не доглядишь, такъ и утащутъ, отвѣчалъ мужикъ.

Анфиса взяла ведро и зажженную головешку изъ костра и отправилась къ товаркамъ. Тѣ уже сложили костеръ и подтопки, Арина смастерила съ помощью ножа ковшичекъ — берестяную посудинку въ видѣ конуса и скрѣпляла его, прошивая берестяной ленточкой.

— Ну, дѣвушки, а какъ сосѣди хорошо живутъ, такъ просто рай красный, разсказывала Анфиса, зажигая головешкой костеръ. — Сѣно у нихъ въ шалашахъ настлано, подушку я въ красной наволочкѣ видѣла, сѣтка у нихъ для рыбной ловли — все, все. Вотъ надо и намъ такъ устроиться, какъ обживемся. Все, все у нихъ въ порядкѣ. И посуда есть.

— Да конечно-же устроимся, дай только хотя по рублю заработать, отвѣчала Фекла.

Вскорѣ костеръ запылалъ. Женщины усѣлись около него и стали ѣсть хлѣбъ, запивая его водой изъ берестянаго ковша. Поужинавъ, онѣ стали приготовляться къ ночлегу и, подражая сосѣдямъ, начали мастерить около костра шалаши изъ дровяныхъ плахъ. Костеръ рѣшено было оставить на всю ночь и поддерживать въ немъ огонь, пилы и топоры подложить подъ котомки подъ головы.

Во время складыванія шалашей къ женщинамъ подошелъ молодой парень лѣтъ двадцати, бѣлокурый, съ еле пробивающейся бородкой, въ лаптяхъ, въ плохенькомъ армячишкѣ и замасленномъ картузѣ. Онъ остановился, посмотрѣлъ на. женщинъ и, помолчавъ, спросилъ:

— Которыя тутъ изъ васъ боровичскія? Сейчасъ сказывали, что боровичскія проявились.

— Я, да вотъ она, отвѣчала Арина, указывая на Аграфену.

— Ну, такъ землячки будете… Мы сами боровичскіе.

— Откуда? Изъ какой деревни? быстро спросила Арина.

— А мы тутъ отъ Мсты двадцать верстъ, близь Покрова.

— Ну, а мы стало быть въ пятнадцати верстахъ отъ васъ. Мы отъ Рождества. Рождество въ двухъ верстахъ отъ насъ. Деревня Галкино.

— Знаю я Галкино. У насъ изъ Галкина невѣстка взята.

— Чья такая?

— Вавилы Прохорова дочка.

— Кривой Вавила Прохоровъ? Какъ не знать! Онъ намъ даже родней приходится: у старшей сестры сынишку крестилъ, которая теперь померши.

— Такъ вы не Гаврилы-ли Матвѣева дочь?

— Вотъ, вотъ… Федотовы мы по прозванью.

— Очень чудесно знаю и Гаврилу Матвѣева. Спину ему на Мстѣ гонками придавило.

— Придавило, придавило, долго хворалъ, а теперь отлежался и поправился.

— Ну, вотъ здравствуйте… Ближніе будемъ, сказалъ парень. — Васъ какъ звать-то?

— Я Арина; а вонъ она Аграфена, проговорила Арина, указывая на землячку.

— А я Андрей…

— Ты, молодецъ, чѣмъ зря бобы-то разводить, помогъ-бы лучше шалашики намъ смастерить, замѣтила парню Анфиса. — А то вонъ дѣвки-то да бабы у насъ надорвались, плахи таскавши.

— Что-жъ, это можно…

И парень принялся помогать женщинамъ устраивать шалаши.

— Сегодня переночуйте такъ, какъ есть, говорилъ онъ. — А завтра я раздобудусь лопатой да дерну нарѣжу, такъ можно на верхнихъ-то плахахъ и крыши изъ дерна сдѣлать. Чудесно будетъ во время ненастья и дождь не такъ протекать станетъ.

— Ну, вотъ, вотъ… спасибо тебѣ.

Анфиса взяла ведро и понесла его сосѣдямъ. Тѣ уже залѣзли подъ шалаши на ночлегъ, завѣсивъ входы въ нихъ разной ветошью, и Анфисѣ пришлось увидать только ноги.

— Поставь ведерочко-то тутъ около шалашика, сказалъ ей изъ-подъ дровъ мужикъ.

Когда Анфиса вернулась къ товаркамъ, шалаши были уже сложены. Демянскія женщины лѣзли подъ нихъ укадываться. Парень все еще суетился около шалашей, сдвигая плотнѣе дровяныя плахи. Арина зѣвала. Потолкавшись еще немного, парень сказалъ ей:

— Прощайте, Арина Гавриловна. Будьте здоровеньки на новомъ мѣстѣ.

Проговоривъ это, онъ покосился на нее и ушелъ. Арина перекрестилась на небо и полѣзла подъ шалашъ. Полѣзла вслѣдъ за ней и Анфиса.

LII

Ночь была холодная. Женщины то и дѣло просыпались, подкладывали дровъ въ костеръ, но и костеръ грѣлъ плохо, хоть и былъ разложенъ близь шалашей: ногамъ, высунутымъ изъ шалашей, было относительно тепло, но все тѣло, находившееся подъ шалашомъ, прохватывала дрожь. Нѣкоторыя женщины вылѣзли изъ-подъ шалашей и легли подъ открытымъ небомъ, близь самыхъ костровъ, и въ такомъ положеніи окончили ночь. Просыпаясь ночью, онѣ слышали звуки пилъ о дерево, удары топоровъ. Очевидно, кое-кто изъ пильщиковъ работалъ и ночью. Утромъ дѣло объяснилось. Оказалось, что нѣкоторые изъ пильщиковъ, въ виду того, что по ночамъ спать холодно, а днемъ все-таки пригрѣваетъ солнце, передѣлали день въ ночь и работали ночью, а днемъ отсыпались. Женщинамъ сообщилъ это парень Андрей, раннимъ утромъ, пришедшій къ ихъ Шалашамъ.

— А что, дѣвушки, вѣдь это ловко придумано. Надо и намъ такъ попробовать, сказала Фекла. — А то что по ночамъ-то дрогнуть!

— Погоди. Дай сначала днемъ-то къ работѣ привыкнуть, отвѣчала Анфиса. — А ты, парень, что-жъ это слоновъ-то водишь и не работаешь?

— Да мой товарищъ съ перваго дня Пасхи въ Ижору къ землякамъ ушелъ и до сихъ поръ не вернулся, отвѣчалъ Андрей. — Загулялъ онъ, что-ли, ужъ и ума не приложу. А какъ-же одному-то пилить? Никакъ на это дѣло не ухитришься. Остались тутъ у насъ не расколотыя дрова — ну, вчера кололъ ихъ, а сегодня ужъ и колоть нечего. Вотъ развѣ что вамъ помочь, пока товарищъ вернется. Для этого и пришелъ. Вѣдь у меня пила есть.

— Ну, что-жъ, помогай. Намъ пилъ-то и не хватаетъ. Кстати, и покажешь намъ какъ и что, а то вѣдь намъ съ непривычки-то дико. А долю, какая за твою работу придется, мы тебѣ отдадимъ, когда съ хозяина расчетъ получимъ. Вотъ я старостиха, сказала Анфиса и крикнула грѣвшимся у костра отъ утренняго холода женщинамъ:- Ну, что-жъ, дѣвушки, благословитесь да и принимайтесь за работу! Гдѣ пилы-то? Берите пилы.

— Чего-же зря пилы брать, коли у насъ еще козловъ нѣтъ, на которыхъ надо пилить, возразила Фекла. — Надо прежде козлы сдѣлать, а ужъ эта плотничья работа для бабы ой-ой…

— Ну, давайте дѣлать козлы.

— А какъ ихъ сдѣлаешь, коли нѣтъ ни гвоздя ни долота.

— Да вонъ парень поможетъ, кивнула Анфиса на Андрея.

— Въ лучшемъ видѣ могу, а только все-таки безъ гвоздей невозможно. Надо за гвоздями въ лавочку на деревню сходить и купить, а что до долота, то никакого тутъ долота не надо. Я и такъ сдѣлаю. Пусть только кто-нибудь въ лавочку сбѣгаетъ за гвоздями. За хлѣбомъ-же вѣдь, поди, въ лавочку пойдете, такъ за одно ужъ…

— Ну, ладно, я схожу въ лавочку, вызвалась Арина. — На сколько купить-то гвоздей?

— Четыре пилы у васъ, четверо козелъ надо — ну, фунтъ пятидюймовыхъ гвоздей ужъ навѣрное потребуется. Пятнадцать копѣекъ здѣсь эти самые гвозди стоятъ.

— Вотъ деньги. Это ужъ мы сообща… Бѣги, Ариша, въ лавочку. Купишь и хлѣба каравай для обѣда.

— А гдѣ здѣсь лавочка? задала вопросъ Арина.

— Э, матка, языкъ до Кіева доведетъ. Тебѣ сказано, что на деревнѣ. Бѣги скорѣй, торопила ее Анфиса.

Арина, взявъ деньги, тронулась въ путь. Парень посмотрѣлъ ей въ слѣдъ и сказалъ женщинамъ:

— Да семъ-ка я ее провожу. Такъ ужъ она и будетъ знать, гдѣ лавочка. Здѣсь три лавочки на деревнѣ и только въ одной хлѣбъ хорошій, а въ другихъ-то норовятъ продать такой хлѣбъ, что твоя замазка — вотъ до чего сыръ.

Женщины улыбнулись.

— Лясы по дорогѣ съ землячкой поточить хочешь? — отвѣтилъ кто-то.

— Ну, пусть его идетъ, пусть проводитъ, рѣшила Анфиса. — Иди, Андрей, иди. Кстати и гвоздей выберешь, какихъ нужно. А то гдѣ-же дѣвушкѣ выбирать! Ничего она въ гвоздяхъ не смыслитъ. Принесетъ да не такихъ. Иди.

— Иди, иди! Заговаривай ей зубы-то!.. — крикнуло въ добавокъ нѣсколько голосовъ.

Арина застыдилась и закрыла глаза рукавомъ.

— Что это вы, дѣвушки, говорите такое… — застѣнчиво сказала она.

— Иди, иди… — продолжали кричать женщины. — Рукавомъ закрывается, а сама рада.

— А вотъ не пойду, коли такъ…