жар, и мне необходимо встряхнуться.
Подумай об убийстве, или увечье, или о том, чтобы сломать чьи-то кости.
Скафоид, трапеция, капитель...
Я представляю кости, которые мне нравится ломать, постепенно обретая хоть какую-то толику контроля.
Это должен был быть только тест. Способ рационально объяснить себе, почему Ваня исчезла в присутствии Ассизи.
А не упражнение на то, как быстро я могу потерять рассудок.
Ругаясь себе под нос, я отвожу взгляд, сосредотачиваясь на пустом углу, чтобы собраться с мыслями.
Этому должно быть логическое объяснение.
Но чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что здесь должно быть что-то еще. Я не могу решить проблему двадцатидвухлетней давности за одну ночь. Поэтому я должен придумать что-то другое.
Ассизи беспокойно спит, шорох простыней только отвлекает меня от моих умственных упражнений, соблазняя взглянуть на ее очаровательную спинку.
Увы, это не то, ради чего я сюда пришел.
Но Ваня не смотрит...
Я решительно отбросил эту мысль и попытался придумать план более глубокого изучения этого феномена. Но для этого мне понадобится помощь Ассизи. И я должен признать, что произвел не самое лучшее первое впечатление.
Ну, если она не захочет, тогда мне придется сделать так, чтобы она приняла мое предложение.
Теперь осталось выяснить, чего она желает больше всего, и дать ей это.
Избегая смотреть на нее больше, чем нужно, я выхожу из комнаты, в моей голове уже формируется план.

— Почему она тебя так интересует? — спрашивает Ваня с моей стороны. Я лишь бросаю на нее взгляд, мои глаза прикованы к компьютеру, где я просматриваю кадры из Сакре-Кёр, пытаясь лучше понять Ассизи. Если я смогу узнать, чего она больше всего хочет, то смогу дать ей это в обмен на ее сотрудничество.
— Она красивая, — я решаю сказать полуправду. Не знаю, почему я скрываю истину от Вани, ведь она же не разумное существо, которое может расстроиться.
— Да, — соглашается она, подходя ближе, чтобы изучить лицо Ассизи. — Но ты никогда раньше не интересовался девушками. Даже красивыми, — говорит она, пригвоздив меня к месту своим пытливым взглядом.
— Все бывает в первый раз, верно? — бормочу я.
Она пожимает плечами и поворачивает голову, чтобы посмотреть видеозапись вместе со мной.
В Сакре-Кёр камеры установлены только в стратегически важных местах, поэтому видеозапись не дает мне много информации.
Однако случайно я замечаю, как Ассизи выходит из дома вместе с Каталиной и ее дочерью и садится в машину, чтобы куда-то уехать. Мои губы кривятся, когда я поздравляю себя с тем, что установил экран для отслеживания движений в доме Марчелло из вне.
Мне требуется некоторое время, чтобы отследить машину, но я нахожу ее припаркованной у торгового центра.
Что ж, это должно быть интересно.
В итоге я провожу весь день, наблюдая за женщиной, переходящей из магазина в магазин, стараясь не отвлекаться и фиксировать каждую важную информацию.
Например, тот факт, что ей нравится синий цвет.
Я никогда не понимал, насколько утомительным может быть женский шопинг, но ради сбора данных я должен пройти через это.
В итоге единственное, что заслуживает внимания, — это восторг Ассизи по поводу каждого магазина. Даже самая неинтересная вещь, кажется, привлекает ее внимание. То, что она останавливается, чтобы полюбоваться на мебель — скучную, обычную мебель — вызывает у меня желание громко застонать.
Она даже останавливается в магазине игрушек, просматривая полки и разглядывая кукол и мягких животных. Ассизи не может оторвать глаз от плюшевого мишки в человеческий рост. Она продолжает ходить по магазину, но в итоге всегда оказывается перед плюшевым мишкой, смотрит на него, пока в конце концов не набирается смелости дотронуться до него.
Подождите. Может ли это быть тем, чего она желает больше всего?
Что ж, это было не так уж сложно.
Дождавшись, пока она уйдет, я иду в магазин и покупаю плюшевого медведя, уверенный, что это поможет мне добиться ее расположения и наладить сотрудничество.
Пока я с трудом несу огромного медведя к машине, Ваня решает появиться, хмурясь, рассматривает чучело в моих руках.
— Зачем тебе это? — спрашивает она с выражением недоверия на лице.
Я быстро объясняю ей, что пытаюсь произвести впечатление на даму, опустив причину, по которой я пытаюсь это сделать.
— Я не могу поверить, что ты мой брат, — Ваня качает головой, поджав губы и скрестив руки на груди. — Ты думаешь, это то, чего она желает больше всего?
— Да. Она все время любовалась им в магазине, — объясняю я, немного ошеломленный яростью в ее голосе.
Она бросает на меня взгляд, на ее лице выражение недоверия.
— И поскольку она им любовалась, ты думаешь, что это то, чего она хочет больше всего?
— Именно, — отвечаю я, заталкивая плюшевого мишку на заднее сиденье машины.
— Идиот, — бормочет она себе под нос, и я поворачиваюсь к ней в замешательстве. — Ей не нужен медведь, идиот, — продолжает она, — ей нужно то, что этот медведь олицетворяет.
— Что ты имеешь в виду? — теперь моя очередь хмуриться.
— Она никогда не жила за пределами монастыря, верно? Значит, у нее никогда не было нормальной жизни. Она хочет познакомиться с внешним миром, — говорит Ваня и, вздохнув, садится на пассажирское сиденье машины.
Пока я размышляю над ее словами, меня постепенно осеняет, что, возможно, она права. Ассизи была очарована всем, включая эту странную мебель.
Может быть, в словах Вани есть истина.
Я быстро возвращаюсь к дому Марчелло, все время размышляя о том, какой вопрос подняла моя сестра и как лучше поступить в этом случае.
Затем, как и накануне вечером, я просто пробираюсь в комнату Ассизи и жду, когда она вернется. После этого мне нужно будет убедить ее, что я могу подарить ей весь мир, если она вернет мне покой.
Мне не приходится находиться в томительном ожидании, так как дверь в комнату открывается, Ассизи входит и ставит свои сумки на пол. Я не даю ей возможности закричать, или убежать, или и то, и другое. Схватив ее за талию, закрываю ей рот рукой и шепчу на ухо.
— Тише, мы не хотим, чтобы твой брат нашел меня здесь.
Марчелло, вероятно, сначала выстрелит, а только потом решит задавать вопросы. Он определенно не оценит, что я нахожусь в одной комнате с его сестрой, один. Его беспокойство не
