Я взяла свои приборы, завернутые в яркую салфетку, и села у кухонной стойки, так как была достаточно подвижной, чтобы взобраться на высокий стул. Секунд через десять после того, как я там устроилась, Фелисия поставила на мою тарелку стакан с чаем, ее зубы сверкали, как у акулы.
— Без сахара, — сказала она. — Подойдет? — Ее тон намекал, что без сахара лучше.
— Хорошо, спасибо, — ответила я, и она уплыла.
К моему удивлению, рядом со мной сел Виктор.
Вероятно, он уже отнес бабушке трость.
Его тарелку было не разглядеть под поразительным разнообразием еды, среди которой, как я заметила, оказалось очень мало овощей. Он открыл банку колы, банка дерзко зашипела.
— Итак, то, что вы делаете, — это просто сверхъестественно? — Таким был его пробный шар в нашей беседе.
— Так и есть.
Может, он собирался меня оскорбить. Если да, мой деловой ответ выбил его из колеи. Вообще-то я была рада услышать крупицу искренности.
— Что ж, вы все время путешествуете?
— Да.
— Здорово.
— Иногда. А иногда мне бы хотелось иметь такой вот милый дом.
Виктор презрительно огляделся по сторонам. Он мог отмахнуться от ценности красивого и хорошо ухоженного дома, потому что имел его всегда.
— Да, дом хороший. Но ни один дом не бывает хорош, если ты несчастлив.
Интересное и верное замечание. Хотя, судя по моему опыту, комфорт никогда не помешает, радостно у тебя на душе или скверно.
— А ты несчастлив.
— Порядком.
Это была довольно напряженная беседа, учитывая, что я говорила с едва знакомым человеком.
— Из-за смерти Табиты?
Раз уж мы так откровенны.
— Да, и потому что все остальные здесь тоже несчастливы.
— Теперь, когда ее нашли и могут похоронить, тебе не кажется, что станет немножко легче?
Виктор с сомнением покачал головой. Пока мы вели эту невероятно печальную беседу, он все время ел. По крайней мере, он не жевал с открытым ртом.
Внезапно я поняла, что я ближе по возрасту к этому мальчику, чем ко всем остальным в доме, и именно поэтому он ищет моего общества.
— Может быть, — нехотя произнес он. — Но потом нужно будет приготовиться к появлению ребенка. И он будет плакать ночи напролет. Табита плакала, — добавил мальчик еле слышно.
— Ты очень ее любил, — сказала я.
— Да, она была хорошей. Изводила меня. Но была хорошей.
— Тебе досталось от полиции, когда ее похитили.
— О да! Это была напряженка. Меня допрашивали, и папе пришлось нанять мне адвоката. — Виктор немного гордился этим. — Они были уверены, что это я увез сестру. Но зачем, спрашивается, мне ее похищать? Куда бы я ее дел? Мы ссорились, но даже родные братья и сестры ссорятся. Вы же ссоритесь с братом, верно?
— Мы выросли в одном доме, — сказала я, — но на самом деле он мне не родной брат. Моя мама вышла замуж за его отца. — Меня удивили собственные слова. Фразы просто сами собой вырывались у меня изо рта.
— Это чертовски странно — жить в доме с кем-то твоего возраста, кто тебе не родня. Особенно если вы разного… ну, вы знаете… пола.
— Понадобилось некоторое время, чтобы к этому привыкнуть, — призналась я.
Но прошло немного времени, прежде чем Камерон, я, Марк и Толливер объединились против общего врага. Я сделала глубокий вдох.
— Наши родители сидели на наркотиках, — сказала я. — Они употребляли много кокаина. Травки. Викодина. Всего, что только могли достать. Промежутки заполняли алкоголем. У твоих родителей когда-нибудь были такие проблемы?
У Виктора в буквальном смысле отвисла челюсть. Он был не таким искушенным в житейских делах, каким себя считал.
— Ух ты, — произнес он. — Ужас! Это дети употребляют наркотики, а не родители.
Это была самая наивная вещь, которую я когда-либо слышала. Но в то же время хорошо было знать, что он все еще питает такие иллюзии. Я ждала прямого ответа.
— Нет, — ответил Виктор, взяв себя в руки. — Мои предки никогда бы не стали такого делать. Никогда. Я имею в виду, они даже почти не пьют.
— Это хорошо, — заметила я. — Хотела бы я, чтобы мои родители были такими же.
— Да, папа и мама в порядке, — сказал Виктор, пытаясь говорить грубо и беззаботно. Но он был потрясен. — В смысле, с ними нельзя поговорить о том о сем. Они ничего не понимают. Но когда родители тебе нужны, они не подведут.
Он даже назвал Диану мамой, и это напомнило мне, каким маленьким был Виктор, когда Диана вышла замуж за Джоэла.
— Вы многое повидали, — сказал Виктор, пробегая пальцами по каштановым волосам. — У вас была настоящая жизнь.
— У меня было больше настоящей жизни, чем мне того хотелось.
— Но вы бы знали…
Он не договорил, как раз когда наша беседа стала поворачивать в интересном направлении.
Я не пыталась понукать Виктора или подхватить прервавшуюся нить беседы. Я уже поговорила с этим парнем на все возможные темы, которые не требовали погружения в королевство вопросов слишком странных, чтобы их задавать. Не я начала эту беседу, но я многое из нее узнала.
Наблюдая за Виктором, пока тот проверял оставшиеся на кухонной стойке блюда, которые он еще не пробовал, я знала: у этого мальчика есть секрет. Это мог быть большой секрет, мог быть маленький секрет, но мне нужно было его узнать. Возможно, он придет с этим секретом ко мне, хотя настроение подростков может повернуться в другую сторону быстрей, чем крутящаяся монета.
На кухне под буфетом стоял маленький телевизор, наверное, чтобы во время готовки хозяйка могла смотреть сериалы «Эллен» и «Офра». Хотя Диана похвасталась, что телевизор и телефоны в доме отключены, кто-то включил этот кухонный телевизор — может, чтобы поймать прогноз погоды или спортивные новости.
Хотя звук был приглушен из уважения к поводу, по которому все собрались, что-то привлекло внимание Виктора, и он встал прямо перед телевизором, все еще держа в руке тарелку. На его лице читались одновременно озадаченность, тревога и испуг.
Нетрудно было догадаться, что он видит.
Что ж, мы знали, что рано или поздно Моргенштерны узнают новости, и вот этот момент наступил.
— Папа! — воскликнул Виктор таким голосом, что отец быстро подошел к нему. — Папа! Они нашли мертвым того парня из колледжа, нашли в могиле Табиты!
Я вздохнула и опустила взгляд на тарелку. Я никогда не думала об этой могиле как о могиле Табиты. В конце концов, куда дольше она была могилой Джосаи Паундстоуна. Эту могилу использовали часто.
Поднялся гвалт, в гостиной включили большой телевизор, и все собрались перед ним, все еще с тарелками в руках или оставив их там, где только что ели.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
