Я открыла дверь уборной, никого не нашла и собиралась уже развернуться и уйти, но меня привлек сдавленный хрип. Я опустила глаза и увидела бледную Кэсс, сжимающую рукоять ножа.
— Это Наставник, да?! — Я опустилась на пол подле нее.
Подруга грустно улыбнулась обескровленными губами и выдохнула:
— Предатель, он клялся, что со мной ничего не случится…
— Мы тебе поможем, — дрожащим голосом сказала я, хватаясь за рукоять ножа и собираясь его вытащить. — Дар, позови Марэля, он же маг-наемник, он умеет исцелять, в конце-то концов!
Некромант отцепил мои пальцы от рукояти, отвел руки подальше и крепко перехватил, чтобы я не вырвалась.
— Нет, Алеса, ты уже ничего не сможешь сделать, — мягко сказал он тоном, каким сообщают ребенку о смерти любимой кошки и просят перестать пытаться разбудить бедное животное. — Если вытащить нож, будет только хуже. Пойдем, нас не должны здесь видеть.
Он вздернул меня на ноги и подтолкнул в сторону двери. Я вяло сопротивлялась, пытаясь вернуться и помочь, хотя где-то в глубине души я и понимала, что Дарисс прав, и надо уходить. Но ведь это Кэсс, моя давняя подруга. Я не могу бросить ее вот так, даже если она и предала меня.
Когда дверь уже закрывалась, до нас долетел голос моего советника:
— Он будет ждать, Алеса.
Глава 7
Я сидела за столиком и пила уже десятый по счету стакан воды. Хозяйка постоялого двора, в котором мы остановились, сидела напротив и молча подливала воду из графина. Хотелось напиться так, чтобы на утро ничего не помнить о сегодняшнем дне, но это не поможет, да и предусмотрительный Марэль запретил хозяйке подавать мне что-то, крепче воды.
Сами ребята собирали вещи наверху, моя же сумка всегда была собрана, поэтому мужчинам оставалось только захватить ее с собой. Мы в спешке покинули дворец, отговорившись моим плохим самочувствием. Но никто из нас не сомневался, что наше бегство свяжут с убийством Кэсс.
Я порывисто вздохнула, как если бы я плакала, но глаза были абсолютно сухими. Уж лучше бы истерила, честное слово, так было бы легче. А так — ни туда и ни сюда.
По лестнице пробухали шаги, и рядом со столиком, за которым я сидела, застыл Дар. Он протянул мне сумку, взял стакан с водой, подозрительно принюхался (хозяйка постоялого двора обижено засопела, уязвленная таким отношением) и осушил одним глотком до дна.
— Вставай, — сказал некромант, сдергивая меня со стула.
Я послушно застыла перед Даром, безразлично смотря перед собой. Мужчина отослал хозяйку за новой порцией воды, подождал, пока она удалится, и пристально посмотрел на меня. Видимо, вид мой требовал утешения, потому что некромант осторожно меня обнял. Я уткнулась носом в его плащ и глухо проговорила:
— Со мной все в порядке. Ничего особенного не произошло, предательница получила по заслугам, хоть я и мечтала проучить ее самой. Но уже ничего не попишешь.
Дар отстранился, заглядывая мне в глаза. Я собрала всю свою волю в кулак и заставила лицо принять непроницаемое выражение, а руки — не дрожать. Некромант помрачнел и отступил на шаг.
— Иногда мне кажется, что я тебя совершенно не знаю. Ты сейчас кто — Алеса или королева? — осведомился он.
— А что, — усмехнулась я, — есть какая-то разница? Алеса и есть королева. Всегда была и всегда будет, как ни пытайся это отрицать. Показывать свои эмоции подданным — плохой тон, эмоции надо прятать, в идеале — не испытывать их вовсе. Предателей жалеть нельзя, ведь они бы тебя не пожалели.
— Она была твоей подругой!
— Все отношения есть взаимовыгодные союзы. Проявлять настоящие эмоции непозволительно, — заученно сказала я, припоминая, что говорилось дальше в сборнике дворцовых укладов.
— Вот хайн, Алеса! — Дар схватил меня за плечи и встряхнул. Я отвернулась, глядя на пол. — Перестань так себя вести…
— Ребята идут, — спокойно сказала я, расслышав сквозь голос некроманта шаги Марэля и Иллия.
Дар отпустил меня, хотя мне наоборот хотелось, чтобы он снова обнял меня — так легче, но я опять сама все испортила. Некромант увидел меня с той стороны, которую я предпочла бы ему никогда не показывать.
Я вскинула сумку на плечо, пригладила мех на полушубке, конфискованном у вдовы, стряхнула несуществующие пылинки и поплелась к двери. Ребята догнали меня и пошли рядом. На улице было холодно, сквозь рваную пелену туч проглядывала далекая луна. Мы направлялись к северным воротам. Надеюсь, страже еще не дали на нас ориентировок, иначе нас просто из города не выпустят.
Иллий бросал на меня косые взгляды, но заговорить не пытался, Марэль же поинтересовался:
— Ты как?
— Она отлично, — ответил за меня некромант. — Не беспокойся, особам королевских кровей не престало показывать подданным свои эмоции.
Я вытащила из кармана полушубка помятую шляпку, надела ее и опустила задравшуюся вуаль. Больше всего сейчас я мечтала о тишине и одиночестве, но и одновременно мне хотелось, чтобы некромант побыл рядом. Просто помолчал.
Дар, будто прочитав мои мысли, взял меня за руку. Я дернула уголком губ — на большее меня сейчас не хватало, — но не уверена, что некромант разглядел за скрывшей мое лицо вуалью. Иллий, увидев такое дело, укоризненно заметил:
— Мне кажется, ее величество хочет побыть одна, поэтому нам будет лучше оставить ее в покое.
Я вцепилась в руку Дара посильнее, выражая протест словам Иллия. Некромант поглядел на начальника охраны и покачал головой. Разговаривать никому не хотелось, да и не о чем. Бал нам вспоминать не хотелось.
Мы петляли по узким улочкам, избегая встречи со стражей насколько возможно. У нас неплохо получалось, но все-таки один раз нас остановили и попросили представиться. Потом долго приглядывались ко мне, но приставать с расспросами не решили, а за меня отговорился некромант.
Ночь сегодня была морозная, ветер пробирал до костей, снег искрился и похрустывал под ногами. Я подняла воротник полушубка, нахохлилась, как воробей, и спрятала свободную от хватки Дара руку в рукав. Другую руку греть не надо было, с этим неплохо справлялся некромант — руки у него были горячие, будто огнем горели.
Стражники, охраняющие северные ворота, выпустили нас из города без помех, на прощанье чуть ли не платочком помахав. Видно, чужих здесь не любили, как бы это странно ни звучало. И как они терпят такие толпы путешественников?
В поле за городской стеной было еще холоднее, ветер свирепствовал на порядок суровее, а дорога была скользкой, хоть и наезженной. Еще бы, ведь это был Граничный Большак — дорога, ведущая прямиком в столицу Гатты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
