– Да нет, Вестиан, – донесся серьезный голос праведника, – это я сглупил и не до конца все рассчитал, – Мирай покачал головой, – если честно, нам повезло, что собаки не учуяли запах. Меня эти зверюги впечатлили…
– Ага, – книжник сел на песок, глаза ловили последние отблески света на темнеющих барханах, – почему в нашем мире так мало нормальных животных…
– Ты знаешь ответ, друг мой, – легкая усмешка накрыла губы праведника, – болезни и голод… следствия грехов человечества.
–Да, – грусть скользнула в глазах книжника, – только одно дело, когда об этом читаешь сидя в чистой долине, и совсем другое видеть своими глазами во что превратился мир…, – книжник опустил руку в песок и пропустил мелкие частицы сквозь пальцы, – пустыня, лишенная нормальной жизни… И это не самая плохая часть Земли. Хорошо, хоть пса уберегли… Не жалеешь, что чистую кровь на собаку потратил?
– Пес такой же член отряда, – брови Мирая сошлись в жесткую линию, – без собак мы бы не избежали многих ловушек, неизвестно сколькие из нас обязаны ему жизнью…, – внезапно праведник усмехнулся, – тем более кровь была со склада «волков». Получается, вернули, что взяли…
– Да, перед пустыней все равны, – протянул книжник, песок все еще струился между его пальцев.
– Все равны перед Богом, мой друг, – Мирай шире раскрыл ранец, – пустыня не терпит притворства, – протерев остатками дезинфектора края торбы, праведник собрал грязные тряпки и подпалил их. Синее пламя мистическим огнем полыхнуло в последних лучах солнца. Мирай поднял глаза на побратима. Тот неподвижно застыл, глядя в сторону лагеря.
– Ты тоже что-то почувствовал?
– Да, рыжий был здесь, уже ушел.
Кровь отхлынула от лица Вестиана, но Мирай лишь тихо рассмеялся:
– Не бойся раньше времени, книжник, – праведник ухватился за протянутую побратимом руку и рывком поднялся на ноги, – чистота души прячется порой в неожиданных местах.
…
Груд возвращался в лагерь. Картина полностью сложилась в голове. Беглянка жива и пацаны явно прикрыли ее. Кровь и шмотки настоящие, а вот кости… Кровь они стащили со склада бойни, значит кости тоже оттуда. В памяти мелькнули две тени, скользнувшие по крыше в ночь перед рейдом. Тогда он все списал на пойло, что оставил ему главарь. Значит не показалось, пацаны забегали и на псарню, а значит слышали приказ главаря. Почему он до сих пор жив? Груд был уверен, рука Зеона не дрогнет, если он узнает о предательстве в рядах отряда. Значит умолчали… проверяли его… Поверили.
Широким шагом Груд подошел к транспортеру. Внутри отлеживался раненный пес. Там же стоял ящик с добытыми останками беглянки.
– Збруй, жди здесь, – бросил он псу и уверенно вошел внутрь.
Приблизившись к раненой собаке, Груд проверил ее состояние. На удачу, она была еще слаба. Усмехнувшись своей дерзости, крепыш подошел к ящику и достал кости. Мерзкий сладковатый запах ударил в ноздри, но коротышка не заметил его. Вернувшись к псу, он замотал белым лакомством перед носом раненного.
– Молодец, жри давай, – прогудел Груд, стоило пасти сомкнуться на угощении.
– Эй, Груд, ты чего? – крепыш, чья собака была ранена, подорвался на ноги. Ему было жутко стыдно за свой проступок, и он не отходил от пса ни на шаг. Остальные, округлив глаза, уставились на главного.
– Ему нужнее, – хищная улыбка искривила губы Груда. Тряхнув рыжим гребнем, он протянул кости товарищам, – как и нашим псам, они заслужили. А высшим хлыщам хватит и одежды с кровью девки. Идите, покормите своих, – азарт зажегся в темных глазах коротышек. Уж что-что, а правила они любили ровно настолько, насколько могли их нарушать.
Груд спрыгнул с высокой ступеньки транспортера и протянул кость Збрую. Пес улегся на живот и, зажав лакомство передними лапами, принялся сочно уничтожать улику. Коротышка растянулся рядом, глаза устремились в потемневшее небо. Кто он такой, чтоб судить парнишек. Они хотели прикрыть девчонку. Ничего плохого в этом не было. В отличии от того, что с ней могли сделать высшие. Груд поморщился. Их холеные морды всегда были полны презрения к нижестоящим. Хотя сами не чурались разобрать на органы себе подобных. И все для того, чтобы продлить свою «чистую» жизнь. Впервые за долгое время спокойствие разлилось по телу коротышки, он принял решение, он выбрал сторону. Сторону тех, кто не ударит в спину. Губы неслышно шевельнулись:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Пустыня не терпит притворства…
Глава 14. Встреча
Городские ворота встретили отряд звенящей тишиной. Солнце, скрадывая возможные тени, стояло ровно в зените. Песок норовил ослепить. Но его блеск, не причиняя вреда, скользил по темным забралам и защитным стеклам очков. Зеон подошел к тяжелой двери. Надписи едва угадывались на выгоревшей поверхности. Разобрать можно было лишь название города. Стретлинг. Но это он знал и без подсказки. Рука скользнула по неправильному узору болтов, те держали тяжелые, укрепляющие дверь, щиты. Подняв заслонку, командующий нажал на сигнальную кнопку. Запыленный динамик пару раз кашлянул и выдал вполне ожидаемый вопрос:
– Кого там?
– Открывай ворота, – поднимая забрало шлема, рявкнул Зеон, – свои, с рейда вернулись…
Зрачок камеры мигнул, на той стороне послышались звуки пришедшего в движение механизма. Тяжелые створки медленно расползлись в стороны. На свет, натягивая очки на сощуренные глаза, вышел крупный мужчина в легкой броне.
– Здаров, Зеон, – он протянул руку командующему отряда, – быстро вы, думал пару дней еще в пустыне резвиться будете.
– Хороший рейд получился, – Зеон, усмехнулся. Солнце стояло за спиной, он мог спокойно рассмотреть охранника. Знакомый вояка с явным интересом смотрел на разношерстный отряд, – пришло время объединиться. Это дало неплохие результаты.
– Хм, – охранник мотнул головой, – ладно, тебе виднее. Загоняй транспорт, – повернувшись к отряду здоровяк зычным голосом крикнул, – все, кто в город – на проверку, – и махнул рукой в сторону пропускного пункта.
…
Окраины, шумные по ночам, к полудню только просыпались. Отряд миновал непривычно тихий в это время знакомый бар наемников. Мятые стаканы и бутылки небольшими кучками жались к бордюрам. Тротуары были усеяны мелким мусором. Что-то хрустело под тяжелой обувью бойцов. Отряд сохранил состав. Путь одинаково для всех лежал на псарню. «Волки» возвращались домой, Зеон шел за вознаграждением, Дикий, под предлогом забрать свою долю, присоединился по наводке Мирая. Вечером, вернувшись следом за Грудом, праведник увидел, как тот скормил кости псам. Лицо неглупого коротышки светилось спокойствием. Он так и проспал всю ночь на песке. Тесно прижавшись к горячему боку Збруя и укрывшись лишь небольшим походным одеялом.
Тогда Мирай подошел к Дикому. Лицо командира сохраняло привычное спокойствие, а вот в серых глазах застыл немой вопрос.
– Думаю, вектор наших отношений с «волками» резко поменяется, – праведник коротко изложил мысли старшему, – Груд не дурак… Будет интересно посмотреть, сможет ли он убедить вожака.
– Что ж, посмотрим, – кивнул командир.
Уставших воинов Дикий решил не разделять и теперь весь отряд слаженно двигался к обители псов. Дорога постепенно уходила от жилых кварталов. Груды хлама, что лежали вдоль дороги, зашевелились. Ожили первые калеки. Они ночевали прямо здесь, в пыли обочины. Жадные до наживы оборванцы легко уловили поступь отряда. Их голодные завывания раскололи полуденную тишину.
– А ну молчать, жалкое отродье, – хлыст Груда, поднимая пыль и мусор, прошелся по обочине, – отвалили назад… или на мясо не терпится? – коротышка еще разок стегнул хлыстом и дал знал собакам. Те с низким рычанием загнали калек назад в гнилое тряпье. Домов становилось все меньше, постепенно редкие развалины сменили и без того унылый пейзаж. Пока вдали не показались громоздкие здания псарни.
– Открывай! – Груд заколотил крепким кулаком в прочную дверь. Ответом послужил громкий лай из-за забора. Коротышка вздохнул и обернулся к своим, – дома…
