а в итоге все хором будут спрашивать с меня, почему оно не заработало.
Кабинет с Лёшей мы пока как раньше делили на двоих, хотя он с момента моей болезни официально стал начальником инсталляторов, а я на работу вышел уже в новой должности. И этому имелись две дополняющие друг друга причины. С одной стороны, я не ожидал, что моё предложение на заседании Совета директоров холдинга будет встречено с энтузиазмом. Не арендовать площади, а изначально вложить некоторые средства и построить или перестроить здание чисто под себя. Пойдёт дело – мы легко сможем расширить производство. Не пойдёт – качественных промышленных площадок внутри Москвы немного, и мы всегда сможем сдать площади в аренду. Тем более, наши ребята в состоянии выполнить солидную часть работ по обустройству своими силами, нужны только стены и крыша. Но тогда нам с Лёшей и дальше проще сидеть за соседними столами и обсуждать планы, а не бегать друг к другу через половину этажа. С другой стороны, это облегчало жизнь самому Лёше ещё и по части того, что он всегда мог попросить у меня совета по тем или иным моментам работы начальника, с которыми раньше не сталкивался. А значит, эффективность после прихода новой метлы осталась на прежнем уровне, что добавляло очков репутации уже Лёше в глазах генерального директора.
Зато сейчас, когда я кончил разговаривать и ругаться сначала с архитекторами, потом с подрядчиками – увы, далеко не все работы наши ребята могли сделать сами – Лёша посмотрел на меня сочувственно, но в голосе прозвучала нотка насмешки:
– И как оно, Игорь Данилович, оказаться с обратной стороны?
– Скажи на стороне зла по имени «заказчик», – парировал я. – Плохо. Исполнители все как один тупицы, дармоеды и не понимают полёта моей гениальной творческой мысли. Учти, тебя это отныне тоже касается.
Со стороны Лёши прилетел ещё один смешок, но ответную шпильку остроумия он вставить не успел. У меня на столе затрещал телефон и оттуда раздался высокий голосок одной из наших новых секретарш. Никак не разберу и не запомню, которая из них Вера, а которая Анна.
– Игорь Данилович, вам звонок из Франции. Переключаю…
Я машинально кивнул, пусть секретарша меня и не могла видеть: звонка от месье Жерара Дюпона, через которого мы прорабатывали контракт на поставку будущих производственных конвейеров, я ждал ещё на той неделе. Из трубки тут же послышалось по-русски, но с очень сильным акцентом:
– Задырыаствуите Игор Данилович…
– Здравствуйте, месье… – я в ответ выдал длинное витиеватое приветствие, обратился на чистом французском с парижским выговором. Главное – употребил некоторые обороты, которые выдают именно носителя языка, а не талантливого иностранца. – Я свободно владею французским, поэтому месье Дюпон может задать все интересующие его вопросы напрямую.
Ага, прямо ощущается, как на той стороне напряглись. То, что я бывал в Европе и явно разбираюсь в местных реалиях, они не ожидали. Всё-таки не зря я большую часть своего европейского «турне» жил именно во Франции. Причём изображал из себя не эмигранта, а местного паренька, приехавшего в большой город из глухой провинции. Интересно, меня сейчас станут убеждать в надежде, что из Москвы говорит лопух с деньгами? Или намёк поймут?
– Здравствуйте, месье Игорь. Я очень рад, что вы так хорошо владеете французским…
Говорили мы больше получаса, и меня всё-таки попытались надуть. Разочаровывать я не стал, поддакивал, делал многообещающие намёки, в том числе и насчёт возможной благодарности со стороны поставщика. Контракт-то немалый, не каждый день у них в перспективе вырисовывается шанс продать чуть ли не целый завод. Попрощавшись и повесив трубку, я был мокрый как мышь и ощущал себя чугунной болванкой, которую долго и упорно лупили молотом. А ещё, только закончив говорить, заметил потрясённый взгляд Лёши.
– Ну вы прямо кладезь талантов, Игорь Данилович. Как вы лихо с ними по-французски. Прям завидно. Я вон в институте еле-еле иностранный сдал, не получается у меня. А вы и по-английски, и по-французски.
– Не знаю я английского нормально, – всё ещё под влиянием разговора и мыслей вокруг него, машинально отмахнулся я. – Так, в общих чертах.
– Ну уж в общих. Всем бы так. Вы же в прошлом году очень хорошо вместо переводчика выступали.
Лёшин голос прозвучал с укоризной, мол, не надо прибедняться. История вышла и впрямь забавная. На международную выставку оборудования по автоматике приехало немало иностранных компаний, которые делали заодно лекции-презентации новинок. Для этого из агентства пригласили переводчицу… И конечно же, организаторы выставки искренне были уверены, что девочка «язык знает – на месте разберётся», поэтому насчёт тематики даже не озаботились сообщить. А лексика-то в инженерном деле весьма специфичная, вдобавок в каждой области свой узкопрофессиональный сленг. К таким вещам и самому опытному переводчику требуется готовиться заранее. В итоге мы с ещё одним мужиком растерявшуюся переводчицу вежливо отстранили, и всё время выставки переводили семинары и презентации на пару.
– Да нет, Лёш, английский я именно что не знаю. Вот французский знаю, даже жил там какое-то время и за местного сойду. А по-английски объясниться смогу, но иностранца во мне заметят сразу…
Тут я прикусил язык, сообразив, что сморозил ещё одну глупость, но уже поздно. Не знаю уж, чего про меня теперь Лёша подумает. Но очень меня разговор с месье Жераром выбил из колеи.
– Так, байки я буду травить потом. А сейчас мне срочно надо к Антону Павловичу. Будем обсуждать, как нас пытаются обуть.
Сидевшие в приёмной девочки офис-менеджеры негромко о чём-то говорили друг с другом, блондинка склонила голову к соседке. Кажется, светло-русая – это Вера, а рыженькая это Анна? Или наоборот? Ничего такого предосудительного они не делали, но завидев меня, мгновенно бросили болтать и замерли каждая за своим столом. Два оловянных солдатика натуральных. Причём рыженькая сразу доложила:
– Антон Павлович свободен.
Да уж, заработал я себе репутацию… Моя ночная подлость осталась между нами, в остальном слухи – с чего это Мила вдруг уволилась – ходили самые разные. Однако все сплетники сходились в одном: бывшая секретарша начала из вредности вставлять палки в колёса моему проекту, и я озаботился устранить помеху. И вообще, я милый и душевный человек, но только за пределами офиса, а на работе меня лучше слушать как бога-императора из «Вархаммера».
Стоило мне зайти в кабинет, наш генеральный усмехнулся и показал мне рукой на кресло, мол, присаживайся:
– Здравствуй. Игорь. Да уж,
