Читаем без скачивания Ад да Винчи - Наталья Александрова

Голос Старыгина замолк, и Маше показалось, что сзади, там, откуда они только что пришли, слышны чьи-то негромкие, крадущиеся шаги. Она прислушалась.., нет, ни звука!

Наверное, это эхо ее собственных шагов разносилось в подземелье.

Коридор расширился, впереди показалась довольно большая пещера. Старыгин осветил ее фонарем.., и тут что-то черное сорвалось с потолка пещеры и пролетела у Маши над головой, задев ее.

Девушка закричала от ужаса, бросилась к своему спутнику в поисках защиты, поддержки…

Старыгин обнял ее, прижал к себе, погладил по волосам, по дрожащей от страха спине.

— Что.., что это было? — прошептала Маша, постепенно успокаиваясь.

— Летучая мышь. Они всегда живут в подземельях. Совершенно безобидное создание.

— Ужас какой!

— Вы же ничего не боитесь, — поддразнил ее Старыгин, — вы — современная решительная молодая женщина, а тут вдруг впадаете в полную панику из-за безобидной летучей мышки!

Ладно бы еще крыса, этих я и сам боюсь…

— Час от часу не легче!

Маша с негодованием отстранилась от Старыгина. Вначале ей было так спокойно, так уютно у него на груди! Так этому ходячему справочнику обязательно нужно все испортить!

«Язык мой — враг мой», — огорченно подумал Старыгин, неохотно выпуская девушку.

Такой — милой, испуганной, ищущей защиты — она нравилась ему гораздо больше. Впрочем, сейчас не время для таких мыслей.

— Кажется, вот оно, то, что мы искали! — взволнованно проговорил Дмитрий Алексеевич, шагнув вперед.

Луч фонаря выхватил из темноты гладкую черную плиту, не тронутую временем, выступавшую из серой неровной стены на противоположной стороне пещеры. На поверхности плиты можно было рассмотреть нанесенный тонким контуром рисунок — женщина с ребенком на коленях. Кормящая мать.

— Это снова она. Древняя Мать — Млекопитательница, Исида, вскармливающая Хора! Старыгин понизил голос, как бы смущенный присутствием богини. — Видите — снова рядом изображен сокол, священная птица Хора, и на этот раз еще и лягушка, еще одно священное животное древних египтян!

Старыгин пересек пещеру, подошел к черной плите и опустился перед ней на колени.

Он сделал это для того, чтобы лучше рассмотреть изображение, но со стороны могло показаться, что он молитвенно преклонил колени перед древней богиней.

Маше снова послышались шаги за спиной, но она была слишком увлечена тем, что делал Старыгин, и не обратила на них внимания.

Дмитрий Алексеевич внимательно разглядывал поверхность черной плиты, словно читал послание, оставленное ему древними.

Впрочем, так оно и было.

— Здесь тоже изображен солнечный диск с исходящими от него лучами, — пробормотал он, вглядываясь в рисунок на камне, — и лучей тоже шесть… Смотрите, шестой луч указывает на лягушку!

Старыгин слегка нажал пальцем на изображение священного животного, и черная плита с негромким скрипом отодвинулась в сторону, открыв глубокую нишу. На дне этой ниши лежал продолговатый черный предмет.

— Вот из-за чего было принято столько предосторожностей! — Дмитрий Алексеевич осторожно вынул спрятанный в тайнике предмет и осветил его фонарем.

Это была удлиненная призма из черного камня. Три ее грани были гладкими, хотя их поверхность носила отчетливые следы беспощадного времени. Но когда Старыгин повернул призму треугольным основанием к свету, он увидел вырезанный на черном камне глубокий рельеф. Тот же самый рисунок — кормящая мать с младенцем на руках… Древняя Мать, Исида, Богоматерь…

— Это печать… — проговорил Старыгин, осторожно поворачивая каменную призму, или ключ…

— Ты прав, — раздался громкий голос у Маши за спиной, — это Ключ! Но ты не должен был прикасаться к нему своими грязными руками! Ты нашел его для меня, и больше ты не нужен! Ты привел меня сюда и привел сюда Священный Сосуд Королевской Крови!

Маша в ужасе оглянулась. Позади нее, перегораживая вход в пещеру, стоял удивительно высокий и худой человек. Тот, кого называли Азраил.

Маша вспомнила, что так же в древних поверьях звали ангела смерти… И они сами беспечно привели его за собой!

Старыгин вскочил, подняв фонарь.

Луч света упал на лицо Азраила, осветив его разноцветные глаза — один зеленый, как полуденное море, другой янтарно-золотой. Но тут же эти глаза странно изменились, сделавшись бесцветными, прозрачными, как талая вода.

И такими же холодными.

Азраил шагнул вперед и, казалось, только коснулся Старыгина своей рукой. Реставратор рухнул на пол пещеры, как подкошенный. Его голова безжизненно откинулась. Азраил торжествующе поднял над головой каменную призму.

Маша застыла на месте, как громом пораженная. До сих пор все происходящее казалось ей чем-то нереальным, приключением из голливудского боевика. Оттого она не теряла головы и твердо была настроена выпутаться из любой ситуации. Она знала, что разноглазый человек очень опасен, ведь, судя по всему, именно он убил в Петербурге Мишку Ливанского. Но только теперь, увидев, как Старыгин упал замертво, Маша поняла, что это не шутки, что судьбе было угодно столкнуть ее с темными силами, которые действительно существуют. И перед нею — опасный, безжалостный убийца, который служит этим темным силам.

Маша бросилась к Старыгину, опустилась перед ним на колени. Глаза его были закрыты, он не шевелился и вообще не подавал никаких признаков жизни. Маша схватила его за руку, рука была холодна, она окликнула его, пыталась найти на руке пульс, потом потрогала шею. Никакая жилка не билась, возможно Маше это показалось с испугу. Она подняла голову Старыгина и положила себе на колени.

На первый взгляд не было у него никаких повреждений, но вид безвольно раскинувшегося тела наводил на самые нехорошие мысли.

— Оставь его! — сказал Азраил. — Он тебе больше не нужен! Он значит теперь не больше, чем сломанная кукла или отслужившее свое огородное пугало!

— Что ты с ним сделал? — крикнула Маша. Он умер?

— Еще нет, но умрет вскоре, — последовал равнодушный ответ, — во всяком случае, он не станет больше мне мешать. Идем же! Нужно торопиться!

Маша склонилась над Старыгиным в полном отчаянии, потом осторожно сняла его голову с колен и поднялась. Она поняла, что если сейчас поддастся этому человеку с разными глазами, все будет кончено. Погибнет не только Дмитрий, но и она сама, и еще много, очень много других людей. Но этого не будет никогда! Она вдруг поняла, как много значит для нее этот странный, старомодный, погруженный в свою работу мужчина.

Азраил был высок ростом, но и Маша не маленькая. Ей не пришлось задирать голову, чтобы поглядеть ему в глаза.

— Без него я никуда не пойду! — твердо сказала Маша. — Сделай так, чтобы он пришел в себя!

— Не в твоем положении ставить условия! с угрозой сказал Азраил. — Не испытывай мое терпение!

— Я тебя нисколько не боюсь! — крикнула Маша. — Ты — всего лишь прислужник, послушный инструмент в руках того, кто приказывает! Это он, Повелитель, читал Пророчество, а ты лишь делаешь то, что он прикажет! Ты не можешь причинить мне вред!

Если ты убьешь меня, Церемония никогда не состоится!

— Откуда ты знаешь про церемонию? — Азраил отступил на шаг.

— Я знаю многое, ты и не представляешь, сколько всего может знать женщина, в жилах которой течет древняя царская кровь!

Маша почувствовала, что еще немного, и злодей сдастся. Но нет, он повернулся к ней янтарным глазом, из которого полилась на Машу такая волна ненависти, что на мгновенье ей стало страшно. Она вспомнила снимок, который прислал ей Мишка Ливанский, вспомнила, как надвигалось на картину с изображением Мадонны темное облако, и почувствовала, что точно такое же облако надвигается сейчас на ее душу. Из последних сил Маша уставилась в этот янтарный глаз. Ее глаза полыхали такой же ненавистью. Азраил отступил еще на шаг.

— Если надо, я приволоку тебя к Повелителю силой!

— А понравится ли Повелителю то, как ты обращаешься с женщиной царской крови?

Он наклонил голову, и Маша поняла, что победила. Азраил рывком поднял Старыгина на ноги и поглядел ему в лицо. Глаза Дмитрия медленно приоткрылись. Он покрутил головой и поморщился. Рядом с Азраилом возникли двое мужчин самого зверского вида.

— Идите за мной! — глухо приказал Азраил и пошел вперед, прижимая к груди каменную призму.

Старыгин пропустил Машу вперед. Они прошли длинным коридором, свернули налево, и в это время из темного бокового прохода выскочили какие-то люди с факелами. Подручный Азраила выронил фонарь, когда бедуин в развевающемся черном одеянии с размаху ткнул ему пылающим факелом в лицо. Фонарь не разбился, тогда бедуин ударил ногой, и фонарь раскололся. В неверном свете факелов Старыгин увидел, как двое бедуинов схватили Машу и потащили куда-то в сторону. Азраил зарычал и прыгнул за ними, но ему преградили путь мелькающие факелы. Послышался крик боли и запах паленого, потом один из бедуинов взмахнул черным плащом, и факелы погасли.