- Скажите, Ульянов, а с Шевыревым вы давно были знакомы?
- С осени прошлого года.
- А вот Шевырев показывает, что вы знакомы с весны 1886 года.
- Вполне может быть. Я просто запамятовал.
Дейер. Вы имели какой-нибудь особый повод познакомиться с ним? Или это произошло случайно? Может быть, сам Шевырев проявил инициативу при вашем знакомстве?
Саша. Мы познакомились случайно, просто встречаясь в университете.
«А Дейер-то гораздо прямолинейнее, чем Окулов. Ну зачем ему нужно знать, как я познакомился с Шевыревым? Ведь Шевырев проходит по делу вместе со мной. А Говорухин на свободе... Но если его возьмут, то благодаря умело заданным господином Окуловым вопросам и против Говорухина уже готово обвинительное заключение...»
Первоприсутствующий, наморщив лоб, внимательно разглядывал подсудимого.
«Сейчас подсунет какую-нибудь каверзу...»
Дейер. А вы посещали Шевырева на его квартире?
Саша невольно улыбнулся. Нет, господин Дейер явно не очень высокого полета птица. И все, что он спрашивает, это только для секретаря, для протокола, чтобы создать видимость объективного судебного разбирательства.
Саша. Нет, я не посещал Шевырева на его квартире.
Дейер. Но вы же знали, где живет Шевырев?
Саша. В последнее время он жил в Лесном.
Дейер. А раньше где он жил?
Саша. На Васильевском острове.
Дейер. В какой линии?
Саша. В пятой или шестой.
Дейер. Ага, Ульянов! Если вы так хорошо помните адрес Шевырева, значит, наверняка вы бывали у него.
Саша. Как раз я не очень хорошо знаю адрес Шевырева. Я даже линии его точно не помню.
Дейер. Так вы бывали на квартире у Шевырева или нет?
Саша. Кажется, был один раз. Не больше.
Первоприсутствующий снова собрал морщины на лбу. В это время член Особого Присутствия сенатор Бартенев зевнул так широко и так сладко, что в публике даже прошелестел смешок. «Ну зачем же он так долго мучает всех этих расшитых золотом сенаторов? - думал Саша, глядя на Дейера. - Ведь Бартенев давно хочет спать. Ягн тоже хочет спать, Окулов обижен полученным замечанием, Лего нужно принять лекарство. Да и публика устала...»
- Скажите, Ульянов, - первоприсутствующий придумал наконец вопрос, - к моменту знакомства с Говорухиным и Шевыревым вам известен был их образ мыслей?
- Да, известен.
- И он совпадал с вашими взглядами?
- Да, совпадал.
Бартенев сидел, положив локти на стол, кулаками задавливая зевоту. Положение за судейским столом складывалось донельзя неприличное. Дейер пошептался с Ягном, с Окуловым, с Лего, строго посмотрел на Бартенева.
- Объявляется перерыв заседания Особого Присутствия Правительствующего Сената, - высоким голосом возвестил Дейер. - После перерыва допрос подсудимого Ульянова будет продолжен.
Сзади, топая сапогами, подошли судебные приставы. Саша взглянул на маму, несколько раз кивнул головой. Мама поднялась с места, заторопилась по проходу к барьеру, уронила белый платок...
Пристав положил сзади на плечо тяжелую ладонь. Саша отвернулся от решетки и, сгорбившись, вышел из зала.
Глава двенадцатая
1
- Особое Присутствие Правительственного Сената продолжает допрос подсудимого Ульянова...
Дверь из зала заседаний Особого Присутствия в комнату, где содержатся подсудимые, чуть приоткрыта. Слышно, как сдержанно перешептывается публика, с шумом отодвигают громоздкие кресла с высокими спинками сенаторы, как рассаживаются на своих местах сословные представители.
Саша оглядел комнату. Сгорбленный Шевырев, бледный Канчер, растрепанный Горкун, унылый Волохов. Только Осипанов сидит между жандармами прямо и строго, ни тени раскаяния на его лице.
Генералов и Андреюшкин напряженно внимательны. Новорусский растерян, подавлен. Красавец Лукашевич улыбается немного натянуто и удрученно, но все равно - никакие испытания, ни уже принятые, ни будущие, не могут изменить его гордой, независимой осанки.
- Прошу ввести подсудимого Ульянова, - скрипит за дверью голос Дейера.
Слоновья поступь судебных приставов, и вот они вносят в комнату свои неправдоподобно огромные фигуры - седые с желтизной бороды государственно лежат на крестах и медалях, непримиримо скрипят ремни амуниции, в глазах - не ослабевающая ни на секунду преданность престолу и вере, готовность в любую секунду умереть по приказу вышестоящих начальников.
Саша встал. Тотчас же все глаза поднялись на него.
Осипанов и Генералов смотрят твердо, надежно, Пахом Андреюшкин - неопределенно; все остальные по-разному - испуганно, безразлично, боязливо, виновато (это Канчер).
- Пожалуйте в залу Присутствия, - важно, с достоинством басит один из приставов.
И Саша, подняв голову, идет в зал заседания Особого Присутствия.
Мама сидит на старом месте - в последнем ряду около двери. Сенаторов за столом только четверо - Бартенева, очевидно, отправили спать. Не хватает и одного сословного представителя - котельского волостного старшины Васильева. Чувствуется, что судьи плотно пообедали, выпили (красноносый котельский старшина, по всей видимости, переложил, и его отправили вслед за Бартеневым отсыпаться), исчезло болезненное выражение с кислой физиономии Лего, даже старикашка Ягн и тот приободрился. Публики, естественно, поменьше - заседание вечернее.
- Подсудимый Ульянов, - скрипит Дейер, - вы готовы к продолжению допроса?
Саша кивает.
- К суду претензий не имеете?
- Нет.
- Возобновляем допрос подсудимого Ульянова, - протяжно объявляет Дейер и тут же, опасаясь, что Окулов перехватит инициативу, сам задает первый вопрос: - Скажите, подсудимый, когда вы познакомились с метальщиками - Генераловым, Андреюшкиным и Осипановым?
Саша. С Генераловым я познакомился осенью прошлого года...
Дейер. С Андреюшкиным? Саша. В декабре.
Дейер. С Осипановым?
Саша. С Осипановым я виделся только один раз, двадцать пятого февраля.
Дейер удивленно поднял брови.
- Неужели всего один раз? Этого не может быть.
- И тем не менее это так.
- Значит, Осипанова видели только один раз?
- Один раз.
- Но фамилию-то его раньше слышали?
- И фамилии не слышал.
- Но вам же говорили, что существует лицо, готовое принять на себя метание снаряда?
- Говорили. Но фамилии при этом не называли.
Дейер задумался. Сенатор Окулов зашелестел бумагами. Первоприсутствующий, как бы спохватившись, снова начал задавать вопросы.
Дейер. Когда вы познакомились с Канчером?
Саша. В январе этого года.
Дейер. А с Горкуном?
Саша. Приблизительно в то же время.
Дейер. И с Волоховым тогда же?
Саша. Нет, с Волоховым позже, в феврале.
Окулов. Господин председатель, прошу прощения... Скажите, Ульянов, вам приходилось бывать на квартире Горкуна?
Саша. Приходилось.
Окулов. С какой целью?
Саша. Сейчас уже не помню...
Окулов. Я могу напомнить вам... Вы принесли туда гектографированные прокламации о событиях семнадцатого ноября в Петербурге на Волновом кладбище. Когда вы хотели отслужить панихиду в память литератора Добролюбова. Припоминаете?
Саша. Припоминаю...
Окулов. Какого числа это было?
Саша. Не помню.
Окулов. И опять же я могу напомнить вам. Это было двадцатого ноября. Это число указано в обвинительном заключении.
Дейер. Да, да, совершенно правильно. Именно двадцатого ноября произошла ваша сходка. Кто еще, кроме Горкуна, принял участие в ней?
Саша. Был еще Канчер...
Дейер. И еще?
Саша. Был еще один человек, но фамилии его я не знал.
Дейер. Принесенные вами прокламации были прочитаны на сходке?
Саша. При мне - нет.
Дёйер. Что же происходило при вас?
Саша. При мне прокламации раскладывались в конверты...
Дейер. И дальше?
Саша. На конвертах были надписаны адреса, по которым рассылались прокламации.
Дейер. Откуда же вы взяли адреса?
Саша. Я принес адрес-календарь, в котором были помечены лица, которым следовало распространить прокламации.
Дейер. Канчер и Горкун принимали участие в распространении?
Саша. Да.
Окулов. Следовательно, с ваших слов можно считать установленным, что знакомство с Горкуном у вас состоялось в ноябре прошлого года, а не в январе нынешнего, как вы изволили утверждать только что. Не так ли?
Саша. Так...
Окулов. Следовательно, вы вводили суд в заблуждение, сокращая срок своего преступного влияния на Петра Горкуна?
Саша. Я оговорился…
Дейер. Скажите, Ульянов, а кто указал вам на Канчера как на лицо, которое может распространять прокламации?
Саша. Сейчас уже не помню.
Дейер. Может быть, Шевырев?
Саша. Может быть, но точно сказать не могу.
Дейер. Вы бывали на квартире у Канчера?
