Бальное платье было бледно-голубого цвета с кремовой вышивкой и рюшами, и сидело на мне так же безукоризненно, как и красное. Вырез в нем был еще более потрясающим (если такое вообще возможно), а юбка колыхалась в метре от меня. Мадам Россини озабоченно взвесила мою косу в руках.
— Я пока точно не знаю, как правильно сделать. В парике тебе будет довольно неудобно, к тому же под ним придется спрятать целую копну собственных волос. Но у тебя такие темные волосы, что при помощи пудры у нас получится лишь отвратительный серый тон.Quelle catastrophe![29] — Она нахмурила лоб. — Ладно. На самом деле, ты соответствовала бы в таком видеabsolument[30]моде, но — небо! — это была ужасная мода.
Первый раз за этот день я не могла сдержать смех.«Ётвратьитьельный! Южасьная».Ах, как верно! Не только мода, но и Гидеон былётвратьитьельныйиюжасьный,и дажескверный,во всяком случае, с этого момента я буду видеть его именно таким. (Хватит!)
Мадам Россини, по-видимому, не заметила, какое благотворное влияние она оказала на меня. Она все еще возмущалась тем периодом.
— Молодые девушки пудрили волосы, пока не выглядели, как бабушки — ужасно! Померяй-ка эти туфли. Имей в виду, что ты должна в них танцевать. Пока есть время их изменить.
Туфли — красные с вышивкой к красному, светло-голубые с золотой пряжкой к бальному платью — были удивительно удобными, хотя и выглядели как из музея.
— Это самые красивые туфли, которые я когда-либо носила, — сказала я в восхищении.
— Я надеюсь, сказала мадам Россини с сияющим лицом. — Всё, мой ангелочек, мы закончили. Постарайся сегодня лечь спать пораньше, завтра у тебя будет день, полный волнений.
Пока я переодевалась, натягивая на себя джинсы и мой любимый темно-синий пуловер, мадам Россини поместила платья на безголовые манекены. Потом она посмотрела на часы и сердито наморщила лоб.
— Этот ненадежный юноша! Он должен был быть здесь уже четверть часа назад!
Мой пульс тут же подскочил.
— Гидеон?
Мадам Россини кивнула.
— Он очень несерьезно относится к одежде. Он думает, что это неважно — хорошо ли сидят брюки. Но это очень важно! Это даже ужасно важно, чтобы брюки хорошо сидели.
Ётвратьитьельный. Южасьный. Протьивный, — попробовала я свою новую мантру.
В дверь постучали. Это был тихий звук, но он разбил в щепки все мои твердые намерения.
Внезапно я не могла больше ждать, я должна была увидеть Гидеона моментально. И одновременно страшно боялась этой встречи. Еще раз такие мрачные взгляды я не переживу.
— А, — сказала мадам Россини. — Вот и он. Входите!
Я окаменела, но в дверь вошел не Гидеон, а рыжеволосый мистер Марли. Как всегда, нервничая, он неловко заикался:
— Я должен отвести Руб… э-э-э… мисс на элапсацию.
— Хорошо, — сказала я. — Мы как раз закончили.
Из-за мистера Марли мне ухмылялся Ксемериус. Перед примеркой я отослала его из комнаты.
— Я только что пролетел сквозь настоящего министра внутренних дел, — радостно сообщил он. — Это было классно!
— А где юноша? — грозно спросила мадам Россини. — Он должен был прийти на примерку!
Мистер Марли прочистил горло.
— Я видел только что Брилл… э-э-э… мистера де Вилльера, он разговаривал с другим Руб… э-э-э… с мисс Шарлоттой. С ним был его брат.
— Tiens![31]Мне это безразлично, — сказала гневно мадам Россини.
А мне нет, — подумала я. Мысленно я уже писала Лесли смс. Одно-единственное слово:харакири.
— Если он сию же минуту здесь не появится, я пожалуюсь Великому мастеру, — сказала мадам Россини. — Где мой телефон?
— Мне очень жаль, — промямлил мистер Марли. Он смущенно вертел в руках черную полоску ткани. — Разрешите?..
— Конечно, — сказала я и со вздохом позволила ему завязать себе глаза.
— Этот выскочка, к сожалению, говорит не всю правду. Твой драгоценный камушек изо всех сил флиртует наверху с твоей кузиной. И его симпатичный братик тоже. И что парни находят в рыжеволосых? Кажется, они собрались идти в кино. Но я тебе не расскажу, иначе ты снова будешь рыдать.
Я покачала головой.
Ксемериус задрал голову к потолку.
— Я мог бы присмотреть за ними. Хочешь?
Я энергично закивала.
На всём долгом пути вниз мистер Марли упорно молчал, и я погрузилась в собственные угрюмые мысли. Только когда мы оказались в комнате с хронографом и мистер Марли освободил меня от повязки на глазах, я спросила:
— Куда вы меня сегодня отправите?
— Я… мы ждем, когда придет Номер девять… э-э-э… мистер Уитмен, — сказал мистер Марли и посмотрел мимо меня на пол. — У меня, разумеется, нет полномочий, чтобы пользоваться хронографом. Присядьте, пожалуйста.
Но только я упала на стул, как дверь открылась и вошел мистер Уитмен. И сразу за ним Гидеон.
Мое сердце тут же пропустило удар.
— Привет, Гвендолин, — сказал мистер Уитмен с типичной для Бельчонка очаровательной улыбкой. — Рад тебя видеть. — Он отодвинул драпировку, за которой был спрятан сейф. — Давай-ка отправим тебя на элапсацию.
Я почти не слышала, что он говорил. Гидеон был все еще очень бледен, но выглядел намного здоровее, чем вчера вечером. Огромный белый пластырь исчез, и я увидела рану у корней волос, минимум десять сантиметров длиной, края которой были скреплены многочисленными узкими полосками пластыря. Я ждала, что он что-то скажет, но он только смотрел на меня.
Ксемериус огромным прыжком выпрыгнул из стены и приземлился прямо возле Гидеона, от испуга я резко хватила ртом воздух.
— Упс! Вот он где! — сказал Ксемериус. — Я хотел тебя предупредить, правда, золотко. Но я не мог выбрать, за кем бежать в первую очередь. Очевидно, Шарлотта переняла сегодня надзор за симпатичным братиком Гидеона. Они пошли есть мороженое. А потом пойдут в кино. Я бы сказал, что для ваших времен кино заменяет сеновал.
— С тобой все в порядке, Гвендолин? — спросил Гидеон и поднял одну бровь. — Такое впечатление, что ты нервничаешь — может, сигаретку для успокоения? Какую марку ты любишь?Lucky Strike?
Я была не в состоянии произнести ни звука.
— Оставь ее в покое, — сказал Ксемериус. — Ты что, не видишь, что она больна от любви, идиот? И кстати — от любви к тебе! Что ты вообще тут делаешь?
Мистер Уитмен достал тем временем хронограф и поставил его на стол.
— Ну-ка, ну-ка, давайте посмотрим, куда сегодня отправиться…
— Мадам Россини ждет вас на примерку, сэр, — обратился мистер Марли к Гидеону.
— Черт, — сказал Гидеон, на мгновение сбитый с толку. Он посмотрел на часы. — Я совсем забыл. Она очень сердилась?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
