болит. Это не выбор, это непоколебимый факт. Она забрала себе частичку меня, которой больше ни у кого не будет. Она принадлежит ей — я никогда не отниму этого у нее.
Потребовалось время, чтобы понять, что дальнейшее течение жизни и скорбь не отняли моей любви к ней. Я думал, что если буду продолжать злиться, если причиню боль людям, которые причинили боль ей, это принесет мне покой. Погоня за местью лишь открыла новые двери для боли.
Я не горжусь тем, что я делал в состоянии траура, тем, что позволил своей ненависти к себе управлять мной. Хотя люди, причастные к смерти Розмари, заслужили свою участь за то, что они сделали не только с Рози, но и со всеми остальными похищенными ими девушками, я все еще о многом сожалею.
В основном о том, что раньше не понимал, что исцеление от ее потери — это не попытка забыть ее. Это был способ почтить ее память. Способ помочь ей обрести покой в загробной жизни, зная, что мне здесь хорошо без нее.
Мне приснился сон после того, как меня выписали из больницы, в ночь после того, как Лира убила Коннера Годфри.
Я наблюдал за Розмари, которую тянуло в разные стороны. Я видел, что она находится на перепутье, в сплошном белом небытии, одна ее рука тянется к земле, а другая тянется в противоположном направлении.
Она застряла, не в силах перейти из-за меня. Она не могла отпустить свою физическую оболочку, потому что волновалась за меня.
Пытаясь избавиться от чувства вины, я этим причинял ей боль. Это была суровая правда: я говорил себе, что все это ради Розмари, чтобы отомстить за ее смерть, а на самом деле просто пытался загладить вину за то, что не был рядом с ней, когда она умерла.
Мои глаза находят землю, под которой она покоится. Она слишком жесткая, чтобы покрывать девушку, которая была невероятно доброй и нежной.
— Надеюсь, когда я скажу тебе это, в этом будет смысл. Надеюсь, ты не расстроишься и поймешь, что на этот раз я делаю это по правильным причинам.
Снова порыв ветра, на этот раз более сильный, срывает капюшон с меня. Я качаю головой, проводя ладонью по растрепанным волосам. Она терпеть не могла, когда я пытался спрятаться за своими толстовками.
Поначалу мне было больно дышать без нее. Просыпаться, зная, что она больше никогда не откроет глаза. Было физически невозможно ни вдохнуть, ни выдохнуть. Как будто кислород был напоминанием о том, что я жив, а она нет.
Иногда я ненавижу себя за то, что сейчас стало легче.
На самом деле время сделало ее потерю менее болезненной.
Из-за этого мне стало еще труднее вспоминать. Я помню, кем она была, как выглядела и что говорила. Она примерно так же реальна, как голоса, которые то появляются, то исчезают в моей голове. Те, что иногда обретают форму и расползаются по стене в виде теней.
Это мелочи, которые я растерял на пути к исцелению.
Теряю обрывки ее смеха, оставляя их позади. Забываю запах ее духов, звук ее шепота возле моего уха.
Это не больно, но иногда мне хочется, чтобы было больно.
С болью приходит воспоминание. Боль утраты — это постоянное напоминание о человеке, которого больше нет. Когда тебе больно, ты вспоминаешь все так отчетливо, потому что боль заставляет тебя это делать.
Когда тебе перестает быть больно, ты забываешь.
Рана постепенно перестает сочиться, кожа стягивается и образуется шрам. Он иногда зудит или покалывает, напоминая о том, что он есть, но в повседневной жизни вы едва ли вспомните о его существовании.
Розмари Донахью заслуживала того, кто всю жизнь будет страдать из-за нее.
Два года назад, перед тем как мы с парнями расстались, я стоял перед этой самой могилой и давал ей обещание. Я поклялся, что оставлю Стивена в прошлом, позволю ему гнить в тюремной камере, чтобы расплатиться за свои грехи.
Это из-за него я вынужден нарушить еще одно обещание, данное девушке, лежащей в шести футах под землей.
— Я говорил тебе, что оставлю Стивена в прошлом. Я обещал, что в следующий раз буду вести себя лучше, когда появлюсь здесь, — мое горло горит от тихой ярости, которую я слишком хорошо скрывал. — Но это не месть, Роуз. Это ради парней, ради Сэйдж. Их будущего. На этот раз либо он, либо мы.
На этот раз я не мщу. Теперь моя очередь жить по другую сторону медали. Я пытаюсь защитить тех, кого люблю, в то время как мужчина пытается отомстить нам за жизнь, которую мы у него украли.
Надеюсь, она знает, что все, что я делаю с этого момента, — не от жажды мести в сердце.
Я медленно двигаюсь так, чтобы сесть, прислонившись спиной к ее надгробию. Спина касается камня, я запрокидываю голову и смотрю в небо. Когда мы с Рози учились в средней школе, мы сидели спина к спине и смотрели на небо. Я слушал, как она рассказывала истории о зайчиках в облаках.
Часто забывают, что у нас были не просто отношения. Когда она умерла, я потерял подругу.
Роуз и я пережили травму, изменившую нашу жизнь, в которую никто, кроме нас, не верил. Мы верили словам друг друга, потому что прошли через это вместе. Это событие сблизило нас.
И вот теперь, когда я прихожу к ней в гости, я рассказываю ей о хорошем. Я рассказываю о женитьбе Алистера, зная, что она была бы счастлива, узнав, что озлобленный мальчик, которого она называла старшим братом, наконец-то позволил кому-то полюбить его. Несмотря на то, что ему бы это не понравилось, я рассказываю ей о Тэтчере, о Лире, с которой, я думаю, они стали бы лучшими подругами. Я хочу, чтобы она знала, что я стараюсь присматривать за Сэйдж, хотя Рук и сам неплохо справляется.
Я даю ей понять, что с нами все в порядке, что, несмотря на шантаж, который висит над нами, и возможность того, что нас посадят в тюрьму, если ее душа будет свободна, с нами все в порядке. Что мы справились и без нее.
Я говорю ей о плохом.
О том, что возможность того, что она встретится с моим отцом, наступит раньше, чем я когда-либо мог предположить. В результате я начинаю говорить о работе и Стивене, и в конце концов дохожу до части моей невинной лжи о том, что у меня есть девушка. Она бы рассмеялась,
