– А ты знаешь, что там кладбища нет?
– То есть?
– То есть официально оно есть. Если от церкви по грунтовке в сторону от Покрышкино пройти немного. Только там с Перестройки ни одной новой могилы.
– Не может быть. – Василиса в это время наливала из самовара воду в чашку и так опешила, что вовремя не повернула краник. На скатерти разрасталась лужица, которую нужно было спешно заложить салфетками. – Куда же они их девают?
– Куда-куда… на Кудыкину гору. Ой, что будет. – Бабушка тяжко вздохнула.
– А эта девушка, как её? Кира? Что с ней случилось?
– Это страшненькая-то? А кто её знает. Говорят, полезла куда не надо было.
– Это я уже слышала. – Василиса откинулась на спинку стула, чувствуя, что живот раздулся от конфет. – А поподробнее можно?
– Ну, как тебе сказать. – Баба Рая прищёлкнула языком. – Вот ты говоришь, Ядвига…
– Кто?
– Ядвига Мстиславовна, её внучка с тобой в одном классе.
– А, Зоя. – Василиса вдруг почувствовала, как щёки и уши запылали.
– Да, точно. Так вот, ты говоришь, она в глаз этому свинокоролю плюнула…
– И в автобусе ехала.
– Да-да, – кивнула бабушка. – Так вот она, как бы это сказать, знает, с какой стороны подходить, чтобы лошадь не пнула.
– Что? Какая ещё лошадь?
– Какая лошадь. – Бабушка даже на секунду бросила вязание на колени, но потом вернулась к своему занятию. – Ядвига знает, что и как делать, понятно? Договариваться умеет. И слишком большой кусок для себя урвать не хочет. А эта Кира попёрла напролом, вот и получила.
– Ничего не понимаю. – Василиса почувствовала, как глаза начали слипаться.
– Знаешь такую поговорку – сила есть, ума не надо? Так вот, ума надо, и ещё как. У Ядвиги сила есть, и у этой Киры сила есть. Только вот ум им обеим наживать пришлось, шишки набивать.
– Ничего так шишки. – В памяти всплыло будто склеенное из осколков лицо Киры. Василиса, засыпая, расплылась в улыбке. – А про автобус ты всё-таки знаешь.
Что ответила бабушка, Василиса уже не услышала.
Глава 11. Крестоповал
Странное дело – ночью Василисе не привиделось ни одного кошмара. Вопреки ожиданиям она спала, как младенец, утром даже не сразу вспомнила о своих приключениях под горой. Осеннее солнце золотило тюлевые кружева на окне, ниточки плотного узорчатого ковра на стенке отсвечивали крошечными цветастыми ворсинками. Где-то на кухне хлопотала бабушка, даже до комнаты Василисы доносился запах сырников, от которого заурчало в животе.
Вставать не хотелось, но, провалявшись с полчаса, Василиса всё-таки вылезла из тёплой мягкой постели. Умылась и распустила косу. Деревянный гребешок, которым она пользовалась у бабушки, больно цеплялся за узелки, но всё же вычёсывал куда меньше волос, чем обычная массажная расчёска.
Чувствуя себя вполне бодро, Василиса прибежала на кухню.
– Ешь скорее, сейчас папа приедет, – сказала бабушка, выставляя на стол розетки с вареньем и сметаной. Огромный полосатый кот крутился под столом, тёрся об ноги, выпрашивая сметанки.
– А чего так рано? – с набитым ртом спросила Василиса.
– Почём я знаю, – привычно проворчала бабушка. – Ему виднее. Наверное.
Действительно, через пару минут в дом вошёл отец Василисы.
– Уже завтракал, – отказался он от предложения бабы Раи попить чаю. Видимо, не горел желанием просидеть несколько часов у самовара, ведь бабушкины чаепития раньше полудня не заканчивались. – Давай, доедай, и поехали.
– Чего дитё торопишь! Нормально поесть ребёнку не дают! – Баба Рая возмущённо засопела, выкладывая на сковороду ещё одну партию сырников.
Василиса запихивала сырники в рот целиком – так хотелось есть. Да и отец ждал, расхаживая по комнатам. У него глухо запиликал телефон. Слова слышались невнятно, но, судя по интонации, разговор вышел не из приятных.
– Сейчас придёт, опять торопить начнёт, – пробормотала бабушка и оказалась права – в кухне появился мрачный отец.
– Чего случилось? – грозно спросила бабушка.
– Короедов крест пилит, – проговорил отец, скрестив руки. Между бровями появилась складка – не очень-то хороший знак.
– Кто крест пилит? – переспросила бабушка.
– Короедов – это хозяин свинокомплекса.
– А что за крест? – заинтересовалась Василиса.
– Не говори с набитым ртом, – строго сказала бабушка и даже погрозила внучке деревянной ложкой.
– Там есть поклонный крест, – задумчиво сказал отец, достав телефон и вроде бы собираясь набрать номер. Но потом передумал. – В память о жертвах репрессий, или что-то вроде того.
– Зачем его пилить?
– Тебе же сказали – не говори с набитым ртом! – бабушка упёрла руки в бока. Её фартук расправился, и стал виден узор из тюльпановых букетов. Судя по огромной восьмёрке, кто-то подарил этот фартук бабушке на восьмое марта.
– Ему нужна земля для пастбища.
– Свиней тоже пасут?
