– Похоже на скрип колес по гравию.
Джоанна усмехнулась, нанося на ткань тени, придававшие удивительную рельефность дереву и плодам.
– У вас настоящий талант, – восхитился Грэм, почесывая живот коту, который блаженно щурился и томно шевелил лапами.
– Да нет, просто хорошая беличья кисть и твердая рука.
– Не скромничайте. Вы удивительная женщина – я бы сказал, необыкновенная.
Джоанна ничего не ответила, будто бы поглощенная своим занятием, но на ее щеках расцвел румянец. Грэм мысленно лягнул себя – он должен уговорить ее посетить Аду Лефевр, а не расточать ей комплименты, словно влюбленный подросток.
Изменив тактику, он продолжил:
– Вы не только талантливы. Нужно быть очень сильной, чтобы сохранять независимость и полагаться только на себя.
– Приходится.
Возможно, именно это и притягивает его к ней. Ему тоже знакомо чувство одиночества, когда не на кого положиться, кроме самого себя. При всех преимуществах, которые давала независимость, это была неприкаянная жизнь. Интересно, не лежит ли Джоанна по ночам без сна, прислушиваясь к звукам, доносящимся снизу?
– Дело не только в этом. Вы действительно сильная женщина. – Он почесал горло Манфрида. – Вот почему меня удивляет, что вы струсили перед Рольфом Лефевром.
– Струсила?! – Она резко повернулась к нему, гневно сверкая глазами, как Грэм и рассчитывал. Воистину у них много общего, у него и Джоанны Чапмен.
– Да, струсили. Этот тип настолько запугал вас, что вы не осмеливаетесь приблизиться к его жене. Вы даже не пытались противостоять ему, смирившись со своей участью.
Джоанна отвернулась, уставившись на свою работу, однако кисть оставалась неподвижной в ее руке. На мгновение Гэм испугался, что она поинтересуется, почему его так волнует эта история, но Джоанна искренне полагала, что он даже не слышал о Рольфе Лефевре до того, как судьба забросила его к ней в дом.
– Вы правы, – произнесла Джоанна серьезным тоном. – Он заставил меня отказаться от моих планов, и я смирилась с этим. Дело в том, что я поклялась себе никогда не иметь дел с этим человеком. Он хотел воспользоваться мною, как и другие мужчины, которых я знала. За исключением Хью. – Бросив уклончивый взгляд в его сторону, она застенчиво добавила: – И вас, конечно.
– Спасибо, мистрис, – только и сказал он. – Я ценю ваше мнение.
Глава 13
На следующее утро Грэм устроился у окна, наблюдая за Джоанной, которая постучала в заднюю дверь дома Лефевра. В руке она держала кожаную сумку с образцами ее лучших работ: поясом, шарфом и кошельком, украшенными вышивкой и бисером.
Дверь открыла кухарка с лоснящимся от пота лицом, вытиравшая руки о фартук. Выслушав Джоанну, она кивнула и исчезла в доме. Спустя некоторое время Грэм увидел ее через окно гостиной на втором этаже, где Рольф Лефевр принимал нескольких мужчин. В ответ на грубый окрик хозяина она съежилась и что-то торопливо заговорила.
Лефевр подошел к окну и выглянул наружу. При виде Джо-анны он приподнял брови и исчез из виду. Чуть погодя он появился внизу, у заднего входа.
Прислонившись к косяку, он скрестил руки на груди и проделся по своей посетительнице медленным взглядом. Руки Рэма сжались в кулаки. Внезапно он усомнился, что поступил мудро, заставив ее пойти туда.
Джоанна стояла спиной к нему, но по настороженному выражению на лице Лефевра можно было догадаться, что она просит разрешения нанести визит его жене. Он решительно покачал головой и отступил назад, взявшись за дверную ручку.
Джоанна сделала шаг вперед и что-то сказала, указывая на свою сумку.
Лефевр поднял руку и разразился гневной тирадой. Он говорил так громко, что Грэм мог различить отдельные слова. Как следовало из слов мастера гильдии, его жена не нуждается в «дешевых поделках», а Джоанне лучше убраться восвояси, пока он не распорядился вышвырнуть ее из своих владений.
Закончив, Лефевр захлопнул дверь.
Секунду Джоанна не двигалась, затем повернулась и зашагала назад через задний двор. У прохода в каменной ограде она помедлила, положив руку на чугунные ворота. Внезапно ее лицо осветилось медленной улыбкой.
Грэм ожидал, что она пересечет пустырь и войдет в дом через заднюю дверь. Вместо этого она направилась к переулку. Гадая, что у нее на уме, Грэм схватил костыль, доковылял до окна, выходившего в переулок, и распахнул ставни, но Джоанна уже прошла.
Добравшись до окна в лавке – Джоанна оставила открытой верхнюю ставню, чтобы в помещение проникал воздух, – он увидел, как она пересекла Вуд-стрит и вошла в аптеку. Она пробыла там так долго, что у Грэма заныла сломанная нога.
Когда Джоанна снова появилась на улице, на ней была темно-зеленая накидка Олив.
– Какого дьявола?.. – пробормотал Грэм.
Джоанна набросила на голову капюшон, низко натянув его налицо, и зашагала в обратном направлении. В одной руке она по-прежнему несла сумку с образцами своих работ, а в другой сжимала небольшой предмет, отсвечивавший голубым в полуденном солнце, – вне всякого сомнения, это было лекарство для Ады Лефевр.
Джоанна скрылась в переулке, и Грэм, прихрамывая, поспешил назад, в кладовую. К тому времени, когда он добрался туда, Джоанна уже пересекала задний двор Лефевра.
Из конюшни появился Байрам, выводивший под уздцы черного коня Лефевра.
– Добрый день, Олив, – крикнул он, увидев Джоанну, которая направлялась к задней двери, пряча лицо под капюшоном. – Можешь войти, тебя ждут.
Джоанна подняла руку в приветственном жесте, открыла дверь и исчезла внутри.
– Вот умница, – прошептал Грэм.
Закрыв за собой дверь, Джоанна обнаружила, что находится в длинном коридоре, который вел в переднюю часть дома. Справа, через арочный проем, виднелась залитая солнцем комната – очевидно, кухня, судя по сковородкам и прочей утвари, висевшей на крюках. У рабочего стола спиной к ней стояла, напевая вполголоса, пухленькая кухарка, с которой она разговаривала ранее.
Слева за распахнутой дубовой дверью высились бочонки с вином и элем и полки с припасами. В углу этой тесно заставленной кладовой Джоанна приметила то, что искала, – винтовую лестницу, предназначенную для слуг.
Она быстро поднялась наверх, молясь о том, чтобы не наткнуться на Рольфа Лефевра раньше, чем ей представится возможность уговорить его жену сделать заказ. Минуя второй этаж, она услышала мужские голоса, включая голос Лефевра, и перекрестилась: «Пожалуйста, Боже, не позволяй ему застать меня здесь».
Помедлив на лестничной площадке третьего этажа, Джоанна прислушалась, но из-за дубовой двери не доносилось ни звука. Сердце ее упало. Олив рассказала ей, что она найдет хозяйку дома в спальне, где та поправлялась от лихорадки. Если ее там нет, то ей придется вернуться домой ни с чем.
