существующие условия, действовали затем до завершения дела, внимательно следили за всем и использовали каждый [удобный] момент, в результате получали барыши. Они добивались богатств во второстепенных занятиях, но сохраняли [богатства], используя основное занятие. Они решали все свои дела с помощью силы, а с помощью гражданских методов поддерживали свои состояния. В условиях перемен и изменений в стране у них были свои мерила, поэтому [в их действиях] было достаточно сноровки. Были такие, кто, отдавая свои силы земледелию и разведению скота, ремеслам и промыслам, мелкой и крупной торговле, с помощью власти и выгод становился богатым. Самые крупные из них главенствовали в областях, средние — в уездах, а самые мелкие — в селениях, и число таких нельзя пересчитать.
Ведь бережливость, накопительство и упорный труд — это правильный путь в устройстве своей жизни, однако богачи, несомненно, применяют особые [способы] в достижении своих целей. Работа на поле — грубое занятие, но Цинь Ян именно благодаря ему стал первым [богачом] в округе. Раскапывание [и ограбление] могил — грязное дело, но Тянь Шу поднялся над всеми с помощью [таких дел]. Азартные игры — порочное занятие, но Хуань Фа разбогател на них. Разъездная торговля — презренное занятие для почтенного мужа, но Юн Лэчэн приобрел на ней достаток. Торговать салом — постыдное занятие, но Юн-бо [заработал на этом] тысячу цзинь золотом. Продажа отвара — маленькое дельце, но род Чжанов [заработал на нем] тысячу раз но 10 тысяч монет. Точить на камне [ножи и мечи], поливая водой, — искусство небольшое, но род Чжи [благодаря ему] имел еду в прекрасной посуде. Вялить мясо [с перцем и имбирем] — простое и нетрудное занятие, но род Чжо завел на этом деле верховых лошадей. Лечить лошадей — постыдная профессия, но Чжан Ли [построил на этом дом, в котором вызывал слуг] ударом в колокол. Все эти люди достигли столь высокого положения, потому что честно отдавались одному делу.
Из этого видно, что богатства [могут приходить] не только от одного и неизменного занятия, а деньги не имеют постоянного хозяина. К тому, кто способен, [богатства] стекаются, как: спицы в обод колеса; кто бесталанен, от него [деньги] разлетаются, как разбитые черепки. Дом, обладающий тысячью цзинь золота, сравним с правителем столицы [владения], тот, у кого много раз по 10 тысяч [цзинь золота], пользуется теми же благами, что и ван. Разве называть этих людей «нетитулованной знатью» неверно?
Фу няо фу. Цзя И
«Фу няо фу» («Ода сове») написана Цзя И (Цзя Шэн, 201-169 гг. до н. э.). Это произведение занимает видное место в истории литературы эпохи Хань. Эрудиция и литературный талант автора рано обратили на себя внимание современников. Двадцати с лишним лет он попадает к императорскому двору, получает звание боши, которое присваивалось лучшим умам государства, выступает с проектами реформ молодой Ханьской империи. Блестящий полемический дар снискал молодому ученому благосклонность Просвещенного государя — ханьского императора Вэнь-ди (179-156 гг. до н. э.) — и одновременно ненависть менее удачливых соперников. По их наговору Цзя И был отправлен в почетную ссылку в Чанша наставником князя.
По пути в Чанша, проезжая места, связанные с именем великого поэта Цюй Юаня, он пишет оду «Дяо Цюй Юань фу» («Плач по Цюй Юаню»), в которой осуждает стоявшую у власти чернь, неспособную понять возвышенных устремлений «благородного мужа». Свою знаменитую «Фу няо фу» он создает уже в Чанша. В этом произведении Цзя И излагает взгляды на мир, близкие мировоззрению Чжуан-цзы и других даосов.
После почти пятилетней опалы поэт был возвращен ко двору и назначен наставником одного из сыновей императора. Видимо, именно тогда из-под его кисти вышел знаменитый трактат «Го Цинь лунь» («Рассуждение, порицающее династию Цинь»), в котором он исследует причины возвышения и гибели предшествующей династии. Цзя И критиковал ее методы управления, основанные на жестокости и насилии, неспособность перестроить политику при переходе к этапу стабилизации нового государства, за пренебрежение конфуцианскими принципами гуманности и справедливости, наконец — за нежелание использовать мудрых советников. Цзя И призывал ханьский царствующий дом извлечь урок из опыта дома Цинь, ибо «прошлое — учитель будущего». Этот трактат приводит в «Ши цзи» Сыма Цянь; в качестве составной части он входит также в современный текст «Синь шу» («Новая книга») Цзя И (аутентичность сомнительна).
Цзя И умер 33 лет от роду, вскоре после трагической смерти своего воспитанника, которую он тяжело переживал. Кроме указанных сочинений до нашего времени дошло несколько его од и докладов императору. В философском отношении наиболее интересна «Фу няо фу». Ее перевод выполнен по тексту «Вэнь-сюань» («Литературного изборника»), составленного в VI в. (Издание «Шанъу иньшугуань». Т. 1. Шанхай, 1959).
И. С. Лисевич
Ода сове
Когда И был наставником князя Чанша, на третий год влетели в обиталище И совы, уселись возле него. Сова же птица неблаговещая[434]. Когда И был сослан на жительство в Чанша, Чанша было [местом] жалким и сырым, И убивался и скорбел, полагая, что долго не протянет, и написал [эту] оду, дабы к нему проявили великодушие. Она гласила следующее:
В год шаньэ[435],
В четвертый месяц, когда начинается лето,
На исходе дня гэн-цзы,
Совы слетелись к моему обиталищу,
Расселись возле меня
С видом невозмутимым и безразличным...
Когда во множестве являются необычные существа,
Про себя дивишься причине этого;
Вынул книгу, чтобы погадать,
И книга указала число,
[А предсказание под ним] гласило:
«Если дикая птица влетела в дом,
Хозяин его покинет!»
«Разреши спросить тебя, о сова,
Почему я уйду?
Если по причине благой — скажи мне,
Если из-за несчастья — объясни, в чем беда.
Скоро ли, долго ли ждать ее Укажи мне срок!»
Сова вздохнула печально,
Голову подняла, расправила крылья...
«Если уста твои говорить неспособны,
Прошу — отвечай тайниками сердца!»[436]
«Тьма вещей претерпевает изменения и превращения,
И нет им ни отдыха, ни покоя.
[Они] движутся в водовороте:
Тот, кто начал движение, — возвращается.
[Зримые] формы и ци сменяют друг друга,
Подобно [личинке] цикады, [сбрасывающей кожу][437].
Глубину, сокровенность и беспредельность этого
Речь человеческая выразить не в силах!
О беды! На них строится счастье!
О счастье! За ним скрываются беды!
Скорби и
