с божественным кокетством и направилась к лестнице.
Я попрощался с Охотницей, еще раз. С теплом, даже жаром, памятуя прошедшую ночь.
Светлоокая ждала меня у поворота, и я не совсем понимал, зачем ей потребовалось меня провожать. Дорогу я знал. Маг Астерий как бы не маленький мальчик, о котором следует заботиться. Но забота эта была приятной. Правда было подозрение, что за этой заботой что-то кроется. Ведь хитрости богов они намного более простые, чем наши, человеческие. Тысячелетия Небесные, особенно олимпийцы остаются наивны как дети, в то время как наш человеческий ум становится все более изощренным, особенно во всяких уловках.
Мы мило болтали, пока не спустились к водопадам. Вспоминали далекое прошлое, Троянскую войну и мои скитания с Одиссеем. А потом как-то наш разговор сместился к событиям вчерашнего вечера, и Афина спросила:
— Тебе понравилось то, что случилось вчера между нами? — она остановилась, взяла меня за руку и будто стесняясь своих слов добавила: — Случилось в воде. Ведь я тебя оттолкнула.
— Понравилось ли мне? — я воздал взгляд к грохочущим радом водопадам, выше, к небу. Боги! Каков вопрос! Я ответил: — Мне не понравилось, что ты меня оттолкнула. Но рядом была Арти, и ты поступила совершенно правильно.
— Но сейчас же ее нет, — Воительница отвела в сторону лукавый взгляд.
Афина умеет хитрить. Пожалуй, больше всех известных мне богинь в этом мире.
— Перенеси меня через речку, — попросила она. — Я не хочу по мосту, и не хочу мочить ноги.
— Разве я могу отказать богине? — я медлил и в то же время мне было интересно, к чему она желает подвести меня своей игрой. — Но имей в виду, у меня ноги подкашиваются, когда рядом такая красавица как ты.
— Не надо меня пугать, Астерий! Делай! Считай, что я тебе повелела! — она сделала решительный шаг ко мне.
Отчего самые красивые женщины этого мира желают мной повелевать? Например, Ковалевская. Она моя первая повелительница! И, конечно, Артемида, хотя ее повеления чаще прикрыты просьбой. И Глория!.. Сколько ее сообщений упадет в мой эйхос, когда я вернусь в земной мир? Вот теперь Афина.
Я подхватил ее на руки и ступил на берег, задержавшись у самой кромки журчащей в камнях воды. Первые шаги со столь бесценной ношей дались нелегко: в ледяной воде, да еще на скользких камнях я пошатнулся.
— Осторожнее, Астерий! Или ты хочешь продолжить вчерашнее купание? — Воительница крепче обвила меня руками. — Только в этот раз не будет рядом Артемиды, — она рассмеялась, и конечно от ее близости, от ее смеха и взгляда меня охватило возбуждение такой же силы как вчера в бассейне.
— Артемида всегда со мной. Даже если ее рядом нет, — я улыбнулся, заглядывая в ее глаза — в них отражалось небо.
Все же я перенес ее на другой берег, не дав богине промокнуть. Бережно поставил на траву, глянув на то самое место под скалой, где открывался портал в земной мир.
— Жаль, что ты так спешишь. Арти сожалела об этом, теперь я сожалею, — все еще держа меня за руку, Афина несколько мгновений помолчала. Потом попросила: — Поцелуй меня. Я хочу почувствовать все то, что было между нами вчера.
Я повиновался, понимая, что так как вчера сегодня не получится. Хотя бы по той причине, что рядом нет Арти и я помню обещание, данное ей. Признаться, оно меня мучает. Так жить я не привык. Да, в прошлых жизнях я иногда связывал себя подобными обещаниями и не могу сказать, что сожалею о них, но иногда так хочется вырваться из наложенных на тебя ограничений. Вырваться, почувствовать полностью свободным, принадлежащим только себе.
Я поцеловал Афину. Поцеловал в щеку.
— Астерий… Разве это то, чего я ждала? — она отвела взгляд в сторону.
Какой-то миг мы оба испытывали неловкость.
— Ты, наверное, знаешь о моем обещании Разящей в Сердце? — спросил я, понимая, что Арти ближайшая подруга Афины и Афина вряд ли этого не знает.
— Знаю, — Воительница грустно улыбнулась. — Значит никак?
— В этой жизни, наверное, никак, — я тоже улыбнулся с куда большей грустью. — Да, я умею врать и хитрить, но если есть столь серьезное обязательство, то буду его держаться.
Справа от меня золотисто-жемчужными бликами заиграло свечение. Портал открылся неожиданно быстро. Пожаловала Артемида в доспехах, со своим луком.
— Арти, ну зачем ты мучаешь его? Он для нас единственный самый надежный, самый верный мужчина! — Воительница повернулась к подруге.
— Верный? А я уже собиралась его убить! — на лице Артемиды появилась улыбка, взамен лук и колчан со стрелами исчезли за ее спиной.
— Божественные дамы развлекаются! Надо понимать, вчерашний вечер продлился сегодня утром. Арти, ведь ты рискуешь… — я подошел к ней. — Рискуешь, тем что может повториться прошедшая ночь.
— Не пугай меня так! — Охотница обняла меня и поцеловала. — Я подумаю, как быть с тобой дальше. Мы подумаем вместе со Светлоокой. Но сразу говорю, такой доброй как Ковалевская я не буду. Цени и люби свою невесту. Быть может на земле больше таких нет.
— Спасибо! — я прижал Артемиду к себе. Не знаю, что меня больше тронуло в сказанном ей, наверное, ее слова о Ковалевской. Я был благодарен Артемиде, что именно она привела меня в этот мир и в это тело.
Стоило мне лишь выйти из божественных пределов, как эйхос тут же ожил, запищал бесконечной трелью. Однако сейчас, помимо прослушивания и осмысления прилетевших сообщений, меня беспокоила не менее насущная проблема: как выйти из храма так, чтобы мне не сломали ребра. Ведь главный зал был полон прихожан не меньше, чем вчера — это понял, едва выйдя в коридор и услышав гул множества голосов.
К счастью, обошлось без неприятных приключений. Помогла мне Антея. Она любезно проводила к двери, выходящий в крошечный сад, что при святилище и уже оттуда я направился к посадочной площадке. По пути, конечно, проверил сообщения на эйхосе: два от Ольги, одно от мамы, три от Глории и даже одно от Ленской. Ах, вот ниже еще: от цесаревича. И весточку от Романова я решил прослушать первой. Она была короткой, строго по делу. В этом огромное преимущество общения с мужчинами.
«Очень хорошо, Александр Петрович. Думаю, четырнадцатого
