Атаки продолжались долго и без всякого успеха. Наполеон, не знавший отказа ни в чём, был уязвлён. Его интерес к неприступной полячке рос… Вот лишь несколько слов из его письма: «Придите! Придите! Все ваши желания будут исполнены. Стоит вам только сжалиться над моим бедным сердцем, и ваша родина станет для меня ещё дороже». Вероятно, ему доложили, что Мария – пылкая патриотка, что её отец, Мацей Лончиньский, участник восстания Костюшко, умер от ран, полученных в сражении с русской армией, а значит, последние слова письма не оставят её равнодушной. Но она молчит…
И тут в дело вмешался человек, казалось бы, меньше всего годившийся на роль сводника. К графине Валевской приехал сам князь Юзеф Понятовский, военный министр правительства герцогства Варшавского, созданного Наполеоном на землях, освобождённых от пруссаков. Но дело не в том, какой пост занимал этот человек, дело в его репутации. Племянник последнего польского короля Станислава Понятовского (если кто-то не помнит, возлюбленного великой княгини Екатерины Алексеевны, будущей Екатерины Великой, она-то и возвела пана Станислава на польский трон) был известен умом, дипломатическими талантами, но больше всего – отвагой. Он отличился в русско-польской войне 1792 года, участвовал в восстании под руководством Тадеуша Костюшко и вместе с ним стал первым кавалером высшего польского военного ордена Virtuti Militari. С приходом французских войск князь перешёл на службу к Наполеону. Вот в это-то самое время и пришлось ему уговаривать Марию Валевскую уступить домогательствам императора. Его аргументы были просты и неотразимы: в её руках будущее Родины, солдат может и должен отдать за Отечество жизнь, от неё требуется куда меньшая жертва… Неужели она так мало любит свою страну, что отказывается ради её свободы пойти навстречу великому человеку…
И она соглашается. На жертву… И не может даже предположить, что скоро полюбит этого человека нежно и страстно, что их ждёт много счастливых минут и что никто (или почти никто) не осудит её поступка, что о ней не будут говорить: любовница, фаворитка, её будут называть польской женой императора. Эмиль Людвиг, посвятивший всю жизнь изучению эпохи Наполеона, писал: «Что она для него? Вторая живая душа на свете, которой ничего от него не надо: мать была первой. Он ещё не знал женщины, которая не ждала бы, чтобы на неё посыпались как из рога изобилия все земные сокровища: бриллианты, замки, короны, деньги. А эта ничего от него не хочет, а сама даёт всё…» Это, конечно, не совсем так. Она хотела от него многого, очень хотела. Но не для себя – для Польши.
Любопытно, что очень похоже будут складываться отношения между великим князем Константином Павловичем, ставшим после поражения Наполеона и провозглашения Александра I польским королём наместником своего брата в Польше, и другой польской красавицей, Иоанной (Жанеттой) Грудзинской. Тоже влюблённость с первого взгляда, тоже отказ за отказом, долгое ухаживание (на этот раз – пять лет!), те же надежды поляков на влияние, которое может оказать польская патриотка на всемогущего наместника. И наконец – нежная, верная любовь и морганатический брак великого князя, повлекший за собой серьёзнейшие события в жизни России (об этом – в главе «Александр. Мятежники»).
Что же касается «польской жены» Наполеона, то он старался сделать её счастливой, но никогда прямо и определённо не обещал, что вернёт Польше полную независимость, ведь было очевидно: те, кто делили страну, этого не допустят. Значит – придётся воевать, посылать своих, французов, на смерть ради чужих интересов, даже если эти чужие – поляки.
И всё-таки хотя бы отчасти Наполеон сделал для Польши то, о чём молила его Мария, на что горячо надеялось большинство её соотечественников. Он создал на бывших польских землях, отвоёванных у Пруссии, Великое герцогство Варшавское, жителей которого освободил от крепостной зависимости (первый параграф конституции, дарованной новому герцогству, гласил: «Рабство отменяется. Все граждане равны перед законом»). Какой пример и какой укор Александру! А ещё – разрешил создать национальную армию (большую часть расходов по её содержанию взял на себя).
Польская армия дала императору французов талантливых и отважных военачальников, которые блестяще проявили себя в войнах с Испанией и с Россией. На нашей земле в наполеоновской армии воевал целый корпус поляков (это примерно сорок тысяч солдат, а вообще численность наполеоновских корпусов колебалась от двадцати до семидесяти тысяч). Командовал польским корпусом тот самый князь Юзеф Понятовский, которому выпала не самая почётная обязанность убеждать Марию Валевскую стать любовницей Наполеона. Но это – всего лишь частный случай в его вообще-то достойной и даже героической биографии. И уважение Наполеона он заслужил вовсе не тем, что помог овладеть прекрасной полячкой. Он заслужил его на поле боя.
Чтобы быть совершенно уверенным в лояльности новых польских властей, император назначил генерал-губернатором герцогства Варшавского неприступного и неподкупного маршала Даву. Именно ему поручил командовать всеми французскими и польскими войсками, крепостями и гарнизонами на территории герцогства и доверил всю полноту высшей военной и административной власти.
Военному министру князю Понятовскому служить под началом Даву было очень трудно. И дело не только в требовательности маршала. Тому всюду мерещились антинаполеоновские замыслы. Основания для этого были: на жизнь императора не раз покушались. Но Понятовский терпел. И заслужил неограниченное доверие и уважение «железного» Даву, что удавалось немногим. А ещё Понятовский учился. У Луи Николя Даву было чему поучиться. Он остался единственным из двадцати шести наполеоновских маршалов, ни разу не побеждённым на поле боя. Причём успех ему сопутствовал в самостоятельно проведённых сражениях, тогда как большинство маршалов и генералов добивались побед только под непосредственным командованием самого императора. И ещё одно качество прославленного воина: он единственный из оставшихся к тому моменту в живых не изменил Наполеону, не присягнул Бурбонам.
Но об этом князь Юзеф не узнает. За героизм в Битве народов Наполеон присвоит своему польскому сподвижнику звание маршала Франции. Увы, носить это звание Понятовскому придётся всего несколько дней. Он погибнет в 1813 году, прикрывая отступление французской армии от Лейпцига.
Что же касается столь желанной поляками самостоятельности, то эта идея Наполеона не увлекала (зато она пугала Александра, понимая это, Наполеон умалчивал о том, что создавать новую великую Польшу не намерен). Эта страна была ему интересна всего лишь как буфер при вероятном столкновении с Россией и Австрией и как источник пополнения и снабжения армии. Он добился желаемого без особого труда: в нём, как я уже писала, видели полубога, которому невозможно отказать ни в чём, к тому же большинство поляков симпатизировало Франции как носительнице идей национальной свободы.
Мария не скрывала горечи: он обманул её надежды. Но даже это уже не могло повлиять на её чувство. Любовь, которой она так долго противилась, захватила целиком эту женщину, сколь кроткую, столь и страстную…
Мария родит Наполеону сына. И это изменит его судьбу и судьбу Франции: он убедится, что может иметь детей. А значит – у него должен появиться законный наследник. А значит – придётся развестись с Жозефиной. Но… на Марии он не женится: ему, чтобы династия Бонапартов стала легитимной в глазах монархической Европы, нужна жена королевской крови.
И это станет началом конца… Когда военное счастье отвернётся от него, не только он сам будет считать, что потерял его, оставив свой талисман – Жозефину. В этом будут убеждены и его «ворчуны»-гвардейцы. Один из них прямо скажет товарищам в присутствии своего императора: «Не нужно было бросать свою старуху, она не только ему приносила счастье, но и всем нам!»
Об этом я расскажу в главах «Жозефина. Жена. Императрица» и «Мария Луиза. Императрица. Жена». Что же касается Марии Валевской, она его не предаст, не изменит, будет верна, пока не поймёт: даже на Эльбе, даже на Святой Елене, когда их уже не разделяет разница в общественном положении, он не хочет, чтобы она была рядом.
А потом, отвергнутая, оскорблённая, несчастная, она встретит свою вторую и последнюю любовь. Её мужем (любимым!) станет – какие странные бывают скрещения судеб – корсиканец, родственник Наполеона и его бывший адъютант Филипп Антуан д’Орнано. Будто заботясь о будущем Марии, император спасёт раненого, замерзающего в русских снегах боевого генерала, отдав ему свою карету.
Но и на этот раз счастье Марии длилось недолго: она умерла в конце 1817 года. Ей было двадцать восемь лет. Изгнанник узнал о её смерти почти через год. Скорбь его была неподдельной…
Но вернусь к Юзефу Понятовскому. На острове Святой Елены Наполеон говорил, что считал Понятовского рождённым для трона: «Настоящим королём Польши был Понятовский, он обладал для этого всеми титулами и всеми талантами… Это был благородный и храбрый человек, человек чести. Если бы мне удалась русская кампания, я сделал бы его королём поляков».
